Я твой кислород

Путилина Маришка

Азер схватил его за локоть, останавливая и сквозь зубы, произнес:

— Акиф, ты на эмоциях. Успокойся и доверься мне.

— Тебе или той безмозглой дуре? Или же тому извращенцу? Брат, ты упал в моих глазах. Прежний Азер работал в одиночку и не давал водить себя за нос, хотя эта маленькая девочка не смотря не на что по-прежнему борется со своим гневом, — указал он на меня и вырвав руку, подошел и встал по правую сторону от меня.

Прозвучал одинокий хлопок в толпе и я знаю, кому он принадлежал — Ямачу. Ко мне наклонилась Дуйгу, чтобы шепотом спросить:

— Как

думаешь, тот длинный решится на отважный шаг и отступит от своего Хозяина?

— Заканчивай уже, Дуйгу.

Тут такая напряженная обстановка, а она никак от Йылмаза не может отвязаться. Акиф стоящий рядом, тоже ждал такого шага от младшего брата. Мужику мозги в желе превратили и он идет на верную смерть, забыв про здравый рассудок и братьев за собой еще тянет.

— А где остальные? — вспомнила я количество детей Фадик.

— Уехали в Адану еще утром, — ответил Акиф.

Азер же не выдержал и пнув труп, обернулся к брату, напрямую спрашивая:

— Ты же не бросишь меня, Йылмаз? Я твой брат, а не они, — стукнул он себя в грудь, призывая обратить на себя внимание. — С кем ты с малых лет? К кому ты сразу бежишь по любому вопросу?

— Я выбираю не Кочовалы, — возразил Йылмаз, поджимая губы. — Я выбираю ту, которая борется за семью Куртулуш больше, чем ты сам. Сестры, мама отказались от тебя, но ты не видишь, что твое партнерство занялось твоим уничтожением. Видел, что стряслось с бизнесом Эфсун? Ты тоже лишишься….

— Идите, идите все! — он толкнул Йылмаза в нашу сторону, испепеляя меня взглядом. В очередной раз виновата я, а не он.

Стоило Йылмазу поравняться с нами, как Ямач попросил меня:

— Караджа, на сегодня спектакль закончен. Нам нужно вернуть девочек, а твоя импульсивность не доведет до добра.

— Пойдемте, — Акиф, Йылмаз, Каан и Дуйгу последовали за мной, но отец остановил меня.

— Что это все значит, Караджа?

Я лишь ухмыльнулась, опустила голову и умоляла сердце заткнутся. Боялась, что кто-нибудь услышит его бешенное сердцебиение и даже за это убьет меня. Запрещено, мне все запрещено. Чувствовать, любить, дышать, жить. Зато мужчинам Кочовалы можно все без ограничений.

— Это то, чего между тобой и мамой никогда не было, — ответила я, не поднимая головы и скрылась в толпе, медленно ступая по асфальту.

Голова закружилась, но меня подхватили сильные руки с двух сторон, не давая упасть. Я перебирала ногами, а в голове стало еще сильнее пульсировать, причиняя невыносимую боль. Когда же это все закончится? Отец никогда не любил маму и от этого пострадали мы с Акыном, последний вообще превратился в монстра. Взрослые совершили ошибки, а дети обязаны расплачиваться.

Весь дом погрузился во мрак. Саадет отправили к подруге, а в ее комнате в своей кроватки лежал маленький Идрис, не подозревающий, что его тетя вместе с Акифом и Йылмазом спрятались в темноте. Караджа прижалась спиной к стене, прямо за дверью, держа пистолет двумя руками вдоль тела. Он обязательно войдет в дом. Такая возможность больше не представится.

Цель была не Кахраман, а Идрис, которого он ненавидел больше всех. Отличная возможность украсть малышка, когда его отец в тюрьме, а дяди переворачивают весь Стамбул, только уже с целью найти похищенных девушек. Охрана на передних воротах не помеха, ведь Кочовалы вдоль и поперек изучили лазейки дома.

Йылмаз стоящий за шкафом лишь двинул бесшумно ногой, как удостоился прожигающим взглядом. Ничего не должно нас выдать. Женщины были предупреждены о том, что не нужно выходить из своих спален, пока мы не дадим знак. Я прислушалась и в коридоре послышался еле заметный топот. Он здесь. Подняв пистолет, я сильнее вжалась в стенку, затаив дыхание. Дверь слегка приоткрылась и свет просочился в комнату еще чуть-чуть и спрятавшегося под кроватью Акифа станет видно. Пронесло, двери не дали толком открыться, закрыв бесшумно и мужская фигура достала из-за спины пистолет и аккуратно ступая подошел к кроватке, но не успел навести пистолет, как я прижала свою пушку к затылку и произнесла шепотом:

— Пока я жива ты ничего не сможешь сделать единственному достойному внуку Идриса Кочовалы.

Глава 40

Свет в комнате включился и на Акына навели еще два пистолета. Йылмаз подошел и выдернул из его рук пистолет, забирая, но не решаясь пойти против указаний Караджи. Она же не стала медлить и толкнула братца в сторону выхода.

— Шагай — у нас состоит содержательный разговор. Парни, ни в коем случае не выходите из комнаты. Отвечаете головой за жизнь малыша.

Когда Акын застыл на месте, я сильно ударила его в спину, заставляя пошевелится и мы вышли в коридор, где я встретила бабушку, которая презрительно осматривала своего внука.

— Оказывается, Караджа права и не каждый имея фамилию Кочовалы перенимает самое лучшее от своих предков. Я позабочусь о том, чтобы никто с района не оказал тебе поддержки. Сделаю большее — поставлю запрет на твое вхождение в Чукур.

— Я бы не стал бросаться словами на твоем месте, бабушка. Ведь один раз вы поцеловали мне руку и совсем скоро я останусь единственным, кто удостоится такой привилегии. Ты сама будешь ползать на коленях и умолять, чтобы я занял место дедушки, — больной на голову Акын до сих пор грезил своими мечтами.

— Бабушка, иди к Идрису — дальше я сама. Не будем будить целый дом, Акынчик, а разберемся как взрослые люди, не привлекая внимание посторонних.

— Принимается.

Еще бы ты не принял. Он зашагал вперед, не решаясь пойти наперекор, когда пистолет упирается ему в голову и в любую минуту выстрелит. Акын знает, что я не Садиш, которая его любила или мама, которая не могла поперек что-либо сказать, я достаточно от него натерпелась, чтобы без проблем нажать на курок. Слишком много дозволил, господин Акын к маленькой девочке, которая не могла дать отпор, но все изменилось и сейчас я тебе это докажу.