Я твой кислород

Путилина Маришка

Решат, конечно, а я сиди и жди, пока все женщины и дети моего района помрут. Не иди. Правда страшна. В висках вновь запищало и я схватилась за ухо, щипая себя.

— Возьми его и следуй за мной, — приказала я Каану. — Пока они будут разбираться, я получу свой черный конверт.

Опустился до самого дна, похитив женщин. Упал в моих глазах окончательно. Тебе не понять преданность моего народа, Куртулуш. Мы за своих отдадим жизни, а ты не способен всего лишь довериться. Я шла по улицам Чукура, позади меня шел Каан, а мимо проходящие люди шугались меня, но вот моя команда присоединилась идя за моей спиной, защищая и обороняя. Да, мы потеряли собственную семью, но

семьи моего народа до единого должны остаться в живых в память моему дедушки. Женщин и детей запрещено втягивать в разборки, причинять вред и это прописано во всех понятиях, которые существуют. Вот показалась толпа, я выхожу на сцену со стороны Кочовалы, как следовало и как будет всегда.

— Чукур — посторонись, — закричали Дуйгу с Кааном, — мать Чукура идет. Разошлись мать вашу!

Все разом обернулись, расступаясь и образовывая коридор в конце которого я увидела удивленного отца и дядю Джумали, а Ямач как будто был рад увидеть. Я обошла их и переложив пистолет в левую руку быстрым шагом дошла Азера, который не ожидал меня видеть и со всей силы залепила звучную пощечину, он аж согнулся пополам, держась за щеку. Дедушкин удар.

— У нас не принято воровать женщин. Воровать детей. Во всех группировках это выучили уже как библию, но тебя нужно всему учить. Ты не Кахрамана хотел похитить, а Идриса Кочовалы, второго в роду и ты знаешь, что за него я готова выстрелить в твою проклятую башку без промедлений, — шок отразился на его лице, когда он выпрямился, двинув челюстью.

— Караджа, пошла в дом! — приказал отец.

— Не указывай здесь мне, — обернулась я к нему и закричала, закипая не на шутку. — Разбираетесь? По клубам ходите? Вы до чего докатились Кочовалы? Несколько минут назад пытались похитить маленького ребенка — Кахрамана, которому мы дали имя дяди! Каан, неси сюда!

Я обвела свою семью презрительным взглядом, вздернув подбородок. Обернувшись к Азеру, я протянула руку вниз и почувствовав волосы, схватила уже убитого мужика за голову и сильнее сжав бросила к ногам Азера, со словами:

— Узнаешь? Ибрагим работал на тебя, но не знал, как выглядит Идрис, поэтому чуть не похитил другого ребенка, но в этом районе нет чужих детей, а есть чужие люди, которые плюют на наши устои и смеют трогать наших сестер Я так поступлю с каждым, кто встанет на моем пути. Где, черт возьми мои сестры, Куртулуш? — заорала я, подходя к нему и вставая напротив, глаза в глаза. — Хоть одна живая душа Чукура бросила неодобрительный взгляд в сторону твоих сестер? Посмела назвать сестрой врага и сделать им что-нибудь? Так какого лешего ты забрал мою семью, ублюдок?

Я показала ему, что не слаба, как Эфсун, возвращая в тот день, когда он застрелил Фатиха. С детства любой житель района готов взять в руки пистолет, защищая себя, семью и свой народ. Я не исключение. Убила и буду убивать тех, кто посмеет тронуть невинных детей.

— Твоих сестер? — переспросил Йылмаз, но похолодел и опустил глаза, когда я посмотрела на него.

— Да, моих сестер. Каждый, кто рождается, живет в этом месте имеющем название Чукур считается моим родственником, братом, сестрой, отцом, племянником и это связь намного крепче кровной. Тебе этого никогда не понять, Азер, — я указала пальцем на флаг висящий над моей головой. — Ты погряз в яме, но руку теперь тебе никто не протянет. Я уничтожу все, что тебе принадлежит. Верни девушек. Они ни в чем не виноваты. Только представь, какого будет услышать госпоже Фадик и сестрам, что их брат взял в заложники невинных девушек и позволяет их насиловать.

— Не смей! — прорычал он, а я рассмеялась, вновь дотронувшись

до виска пот по нему так и струился.

— Посмею, еще как. Я порву всех за Идриса, каждого и за этих девочек. Тема изнасилования, не всем известна, кажется. Вспомни тот ужас, Куртулуш. Вспомни животное, Азерчик. Вспомни того морального урода прямо сейчас!

— Караджа, — Джеласун приобнял меня за плечи, уводя в сторону и я услышала звук затвора пистолетов.

Не получится, господа. Вывернувшись из рук Джеласуна, обошла народ и встала между двумя пистолетами, сама приставляя их к вискам. Прямо сейчас я стою между своей семьей и мужчиной, которого любила, между дядей Ямачем и Азером. Вот этот барьер я никогда не смогу переступить, поэтому лучше решить все прямо здесь и сейчас. Я прикрыла глаза, учащенно задышав, сдерживая гнев.

— Караджа, остановись! — услышала я отчаянный крик отца.

— Именно так, господа и никак иначе, — оскалившись, заявила я. — Либо вы сейчас стреляете, либо убираете пистолеты ко всем чертям. Стреляйте или испугались?! Стреляйте и решим вопрос именно здесь и сейчас. Сравняем счеты. Нажмете разом. Уверяю, каждый после этого получит облегчение, если единственное, что важно вам — месть, — стволы стали опускать, но я отобрала их, поочередно смотря на тех людей, которые мне были дороги одинаково, не смотря на свои поступки. — Слабаки. Слушайте сюда и наматывайте себе на ус — это убивает, — вытянула я пистолеты, — причиняет боль не только вам, но и тем, кого вы любите. Они настоящие, а не те в которые вы игрались в детство! Не заводите вашу мать семьи, не влюбляйтесь, если готовы умереть за одну ничтожную секунду. Один выстрел и годы мучений в сердцах у людей, вы это понимаете?

Наступила тишина, Чукур услышал меня. Дал высказаться. Пропитался моими криками. Я не слышала что говорю, ведь вместо разума, кричало мое сердце, сердце Чукура и тех, кто погиб из-за него.

— Да, я не имею права высказываться, воевать потому что я женщина, но по какому такому праву я обязана страдать? Объясните? — я обвела взглядом всю толпу и скорчив удивление, продолжила: — Не можете ответить? Тяжелее открыть рот, чем нажать на курок? Я не могу себя защищать, а терять родных могу? Почему? Где прописан этот чертов сценарий? Чего молчишь, Чукур?

— Розочка… — дядя Джумали был потрясен моим состоянием.

— Не смейте меня так называть, пока мои права не уравняются. Я в бешенстве, я на грани, Азееееер, — повернулась я уже корпусом к нему, но он ничего не мог сказать, понимая, что сам довел меня до крайней точки. — В чем провинились эти женщины? Сначала похитил меня, а потом их. Ты вообще сын Фадик? Будь я твоей матерью, то больше не посмела посмотреть в твои глаза. Запомни, если этих девушек изнасилуют, нанесут увечья, то я проживу эту боль вместе с ними и тебе известна причина.

Тишина затянулась, дядя забрал у меня свой пистолет, а пистолет Азера я ему кинула, не желая даже прикасаться к его рукам. Мое нутро кричало мне, что вот он шанс избавится от проблем, возьми пистолет и все закончится, но нет. Я сильная и смогу нанести больший удар. Невинные не пострадают.

Следующие действия удивили даже меня. Акиф оттолкнул Азера, проходя вперед и остановился, чтобы бросить:

— Прости брат, но я выбираю сторону Караджи. Если бы не она, то моей сестры сейчас бы не было в живых и я не желаю находится с тем, кто поощряет похищение таких же юных, беззащитных, как и наши сестры. Их без проблем приняла семья тех, кого мы считали врагами, но доказательств я до сих пор не увидел. Прости, но я не стану вставать на сторону животного.