Я - тьма
Шрифт:
Клементина кивнула:
— Он не оставил записки? Не передал чего-нибудь для меня?
— Не-а. — Парень поднял с пола полотенце. — Эй, не хочешь со мной замутить? Тебе есть семнадцать?
— Ты вообще в курсе, что ты тут стоишь без штанов?
— Ну как хочешь. — Парень поскреб прыщ на шее. — Но, может, он и оставил записку. Где-нибудь. Я не помню. Если вы не против, я вернусь к себе и проверю свое укрытие. Может, мне, как обычно, повезло, и они придут следом за вами. Загонщики. Какое дурацкое слово!
Парень развернулся и исчез в коридоре. Клементина и Майкл обменялись взглядами. Она принялась
Записка лежала на столе, прижатая кольцом — кольцом Хита. Синий камень в темноте казался черным.
Клементина взяла листок и развернула.
15 октября
Дорогие мама, папа и Клементина!
Не знаю, увидите ли вы когда-нибудь это письмо, но надеюсь, что вы живы и здоровы. Последние несколько недель мы прятались в школе, но потом мы с Аароном решили поискать более надежное убежище. По ночам на нас нападают. Люди обыскивают общежития и убивают выживших. На моем этаже большинство студентов уже погибли. А мне повезло выжить.
Мы хотим пойти на север — в Канаду, в Ванкувер. Кто-то говорил по радио, что там безопасно. Нет монстров. Университет принимает тысячи беженцев из Америки. Я в это не верю, но Аарон хочет попробовать. Вместе безопаснее, не так ли?
Надеюсь, с вами все хорошо. Если вы найдете записку, знайте: мне жаль, что я не могу ничем помочь. Я хотел бы отправиться на восток, но не думаю, что в таком случае мне удастся выжить. И со мной больше никто не пойдет. Я уже спрашивал. Я не трус, но в одиночку к такому путешествию не готов. Так что я пойду с ними на север.
Клементина, береги себя. Иногда мне кажется, будто ты где-то рядом — нашептываешь мне в ухо. Можешь считать меня сумасшедшим, но кажется, мне передалось немного маминой интуиции. В глубине души я верю, что ты жива и здорова.
Клементина уже не сдерживала слез, а потому с трудом дочитала письмо. Прочитав, протянула его Майклу, а сама уткнула лицо в связанный мамой свитер. Незачем плакать. Судя по дате, Хит написал это больше недели назад. Он пережил землетрясение и первые атаки загонщиков. Возможно, он еще жив. Не время его оплакивать.
Просто надо его найти.
Майкл вернул ей записку, Клементина перечитала ее, сложила и спрятала в карман. Взяв кольцо Хита, надела на средний палец. Кольцо было великовато, но она была уверена, что не потеряет его.
Потом натянула толстовку Хита. Гоблины, вперед!
— Я иду в Ванкувер, — сказала она.
— Я подозревал, что ты это скажешь, — улыбнулся Майкл.
— Тебе не обязательно идти со мной.
— Ты что, думаешь, теперь я тебя оставлю? Да я заблужусь, если буду искать дорогу домой. Ты от меня уже не отвяжешься.
Ничто
Мы все умираем в одиночестве.
Не важно, сколько, как нам кажется, у нас друзей. Не важно, сколько игрушек. Не важно, сколько мы друг другу лжем.
Мы все гибнем.
Нас заставляют замолчать. Нет больше никаких историй, и некому их рассказывать. Впрочем, я могу закупорить это послание в бутылку — в надежде, что когда-нибудь его найдут. Мне даже не нужно записывать свою историю — достаточно шести пунктов.
В
1. Те, кто убивает быстро и эффективно.
2. Те, кто продлевает каждый момент страданий своей жертвы до бесконечности.
3. Те, кто губит только душу, оставляя жертву в живых.
4. Те, кто убивает неумышленно или защищаясь.
5. Те, кто охотится ради пропитания.
6. Те, кто охотится ради игры.
Загонщики попадают под все категории. Мне хотелось бы думать, что я из первой или четвертой, но на самом деле я отношусь скорее к шестой. День на день не приходится.
Игра начинается.
Игра кончается.
Так быстро.
Ну что, хотите сыграть?
Зло, которым мы заражены, существовало всегда. С самой зари времен, когда вещи еще не получили своих имен, а слова еще не были записаны. Свидетельств о том не осталось, потому что онине оставляли следов. Как зафиксировать то, чего не можешь видеть?
Давным-давно на земле процветала великая цивилизация. Люди были умны и счастливы. Они строили города и грандиозные планы. Но как обычно, что-то случилось. Возможно, людей одолела жадность и они захотели взять от земли больше, чем она могла им дать.
И тогда начался закат. Зло, что таилось во тьме, пришло в движение.
Оно всегда начеку. И онинеизменно приходят.
Ониубивают.
По всей земле остались руины — памятники их зверствам — и гробницы потерянных душ. Но факты истолковывают те, кто ничего в них не смыслит. История — неточная наука.
Сейчас все иначе. Все мы связаны между собой. Мы строим дома в Китае и платим за них в Америке. Когда у нас ломается компьютер, мы звоним за полмира, чтобы его починить. На одном континенте миллионы людей голодают, на другом — жиреют.
Благодаря этим связям онимогут уничтожить всех нас.
Мы все в игре.
Я говорю загадками — простите. Так получается. У меня сломался мозг, и я не знаю, как его починить.
Когда придет мой черед, обещайте, что вы меня оставите. Не надо меня жалеть. Дайте мне умереть в одиночестве.
Она поступила неправильно. Она поняла это на полпути к укрытию. Не надо было поддаваться на уговоры Даниэля. Но, даже зная, что поступила неправильно, она не повернула назад.
Нет, она отправилась за подкреплением. Но это оказалось сложнее, чем она предполагала.
— Нам надо вернуться.
Она стояла посреди комнаты, окруженная всеми, кого она защищала с риском для жизни. Они следовали за ней с самого начала, но на этот раз не собирались за ней идти.
— Ты понимаешь, что говоришь? — спросил Джек. — Они засели в магазине — и ты хочешь, чтобы мы туда вернулись? Это же верная смерть! Мы не бойцы, Ариес. Мы их не одолеем.
Джой кивнула:
— Они нас убьют.
— Я не хочу умирать, — сказала Ева. Натан обнял ее и прижал к себе.
— Но нам надо это сделать! — возразила Ариес. — Мы теперь вооружены. У каждого есть бита. Я бы сделала это ради любого из вас.
— В том-то и дело, — произнес Джек и замолчал, будто подыскивая подходящие слова. — Даниэль — не один из нас. Мы его не знаем.