Я - тьма
Шрифт:
Вдруг он понял, что не один.
Неподалеку стоял низенький тощий человечек с выпирающими передними зубами, в грязной бейсболке. Когда Мейсон посмотрел на него, тот поднял вверх большой палец.
— Чего тебе? — Мейсон надавил на лопату, та глубже вонзилась в землю. Он ни капли не боялся этого человечка. Страх был чувством, а все его чувства поглотила застывшая злоба.
— Да ничего, — сказал человечек. — Так, пришел позырить, что это ты тут делаешь.
— Убирайся.
— Ты не очень-то дружелюбный, а?
Мейсон
— Ага.
— Надо поучить тебя манерам.
— Я не намерен драться! — Мейсон понял, что этот человек вряд ли захочет напасть первым. Мейсон был вооружен — если правильно обращаться с лопатой, она может заменить оружие.
— С чего ты взял, что я собираюсь с тобой драться?
— А разве вы не этим занимаетесь? Не убиваете все, что движется? — О чем там говорил Твигги? Об уничтожении человечества?
— Ну, некоторые из нас. Но я-то не из этих. Я-то никого просто так не пойду убивать. Я лучше расскажу правду.
Мейсон перестал копать и выпрямился:
— Знаешь, я то и дело слышу о тех, кто нападает, не сказав ни слова. О ненормальных, съехавших с катушек, и все такое. Но встречаются мне почему-то только такие, как ты, — которые болтают и не затыкаются. Я уже начинаю мечтать, чтобы мне встретился обычный псих, — тогда бы я хоть немного побыл в тишине.
Человечек усмехнулся и сплюнул:
— Спокойствия, значит, хочешь?
— Да. Так что будь добр, заткнись и проваливай! — Мейсон повернулся к нему спиной и продолжил копать.
Но человек не ушел.
— Нафиг ты тратишь время на эту яму? — спросил он. — Это для той девчонки, которую ты накануне сюда притащил? Ничего удивительного. Я бы ее тоже кокнул, выпади мне такой случай. Но зачем ее хоронить? Бросил бы в лесу. Волки бы обрадовались, я уверен.
Мейсон застыл:
— Замолчи немедленно. Ты даже не представляешь, что несешь!
— А что? Ты ее замочил, верно? Потому и яму копаешь?
— Хочешь драки — будет тебе драка! — Мейсон сжал пальцы на рукояти лопаты, не обращая внимания на боль — мозоли полопались и кровоточили.
— Это еще зачем? Я не дерусь с такими, как я!
Мейсон замер:
— Да что ты вообще мелешь, черт тебя возьми?
Человек заржал — согнулся пополам от хохота. Когда выпрямился, он все еще посмеивался. Мейсон готов был взорваться. Он представил, как сейчас раскроит лопатой это улыбающееся лицо. Представил, как этот человек рухнет на землю — точно так же, как тот, в парке Дифенбакер.
— Ты до сих пор не знаешь, да? — наконец спросил мужчина. — Все еще не понял?
— Что?
— Ты на нашей стороне, парень. Им нравятся такие, как ты.
Мейсон за пару секунду преодолел разделявшее их расстояние. Он схватил человека за ворот рубахи и толкнул, глядя ему прямо в глаза с черными прожилками.
— Ты лжешь! — Еще один толчок. — Возьми свои слова назад.
Еще один.
На лице
— Полегче, парень! Стоит мне закричать, и они прибегут сюда. Тогда и посмотрим, насколько ты крут.
— Возьми свои слова назад!
— Какие слова? Когда ты последний раз смотрелся в зеркало? Лицо свое видел? — Человек вырвался от Мейсона и отбежал в сторону. Когда оказался достаточно далеко, он развернулся и зашагал обратно, по направлению к шоссе.
— Но, может, я и вру. Всякое может быть. А может, и нет. Если ты им нужен, они за тобой придут.
Мейсон повернулся и что есть силы отшвырнул лопату. Она отскочила от дерева и упала в нескольких метрах от него. Яма была уже достаточно глубокой.
Вернувшись в комнату, он сразу пошел в ванную. Он не хотел касаться Синички, не счистив с себя грязь. Майкл стянул одежду, вылил в раковину воду из бутылки и распаковал кусочек мыла. Затем взял белое полотенце и начал смывать грязь и пот.
Что не так, Мейсон? Почему ты на себя не смотришь?
Тот человек пытался запугать меня, сказал себе Мейсон. Хотел вызвать во мне страх, потому что не справился бы со мной в драке. Это был просто прием, способ причинить боль, потому что для всего остального тот человечишка слишком труслив. Сейчас он, возможно, собирает своих дружков, чтобы вломиться в мотель и расправиться со мной. А чтобы гарантировать, что я никуда не убегу, человек заставил меня вернуться в комнату и торчать у зеркала.
Тогда почему же он не решается поднять взгляд и посмотреть на свое отражение?
Это глупо. Бояться нечего. Он не сделал ничего дурного и уж точно не собирался пускаться в кровавый разгул. Конечно, он зол — но на то есть причины. Разве не впадет в ярость тот, у кого отобрали все, что ему дорого на этом свете?
— Раз. — Мейсон начал отсчет. — Два. — Он обеими руками схватился за края раковины и стискивал кулаки, пока костяшки не стали такими же белыми, как эмаль.
— Три.
Он поднял глаза и посмотрел в зеркало. На него смотрело его собственное лицо — одновременно удивленное и измученное. К вспотевшему лбу прилипли каштановые волосы. Усталые голубые глаза налились кровью. Что Мейсон должен был увидеть? Рога? Кровавые слезы, стекающие по впалым щекам? Может, клыки? Ничего. Вариант четыре: ничего из вышеперечисленного.
Отражение с облегчением улыбнулось. Все вдруг показалось до крайности нелепым. Мейсон закатил глаза и подумал, что надо разобраться с водяными мозолями. Прежде чем хоронить Синичку, нужно забинтовать руки. Только инфекции ему сейчас не хватало.
Мейсон снял с вешалки полотенце и начал вытираться. В зеркале он увидел свое отражение в полный рост. Надо побольше есть. За последние недели он определенно сбросил несколько кило. Трудно придерживаться здорового питания, если вся доступная еда — либо консервы, либо чипсы.