Я - тьма

Робертс Джен

Я парализована.

Потом страх ушел. Но она ничего не могла сделать. Только закрыть глаза. Как было бы прекрасно!

Так она и поступила.

Вздрогнув, Клементина проснулась. Она резко села и стала оглядываться, соображая, что происходит. Одежда намокла от росы. Клементина не могла вспомнить, как здесь очутилась.

Она выпрямилась, чувствуя, как сильно затекли ноги. Потянулась, вышла на дорогу и осмотрелась. Она стояла в незнакомом месте на дороге, ведущей неведомо куда. Память возвращалась урывками. Клементина

вспомнила, как упала в канаву, как лежала и смотрела на звезды.

Солнце стояло на западе. Клементина посмотрела на часы: они показывали четыре с небольшим. Получается, она проспала больше шестнадцати часов. Клементина ничего не помнила — это был глубокий сон без сновидений, долгожданный и блаженный.

Так вот в чем секрет, Хит! Всего-то надо загнать себя до смерти, чтобы наконец закрыть глаза. Что ж, это сработало. Я не умерла. Меня не нашли. Может, теперь мое сознание не будет отчаянно протестовать всякий раз, когда я захочу прилечь.

Она сделала большой глоток из бутылки и пошла вперед.

На магистраль Клементина вышла, видимо, около шести. Она шла по солнцу и свернула направо. Дорога была совершенно пустой — не единой машины, на которой можно было бы продолжить путь. Солнце вскоре начало клониться к закату, окрасив небо в сверкающие пурпурные тона.

Клементина уже не знала, где находится. Может быть, в Монтане. Пейзаж вокруг начал меняться. До гор было еще далеко, но они уже маячили на горизонте — маленькие выпуклые груди земли. Уже скоро она окажется в районе Скалистых гор. Хорошо бы к тому времени найти машину.

Уже спустились сумерки, когда дорога свернула, и Клементина поняла, что поблизости находится город. Между деревьями раскинулась бензозаправка; на стоянке было полно машин. Невдалеке стояла табличка с названием города, но Клементина не могла разобрать надпись.

— Наконец-то, — пробормотала она.

Она осторожно сошла с дороги, чтобы обойти заправку сзади, со стороны леса, и убедиться, что в здании никого нет. Но это оказалось не так-то просто сделать. Клементина выросла среди прерий, она привыкла к просторным пшеничным полям и небу, раскинувшемуся над головой; зайдя в подлесок, она чувствовала себя на чужой территории. Ветки цеплялись за волосы. Клементина расцарапала руки и дважды споткнулась о корни, которые, казалось, задались целью заставить ее упасть.

Впереди замаячил просвет. Клементина, обрадовавшись, прибавила шагу. Она перелезала через камни, обходила огромные пни. Лес поставил перед ней трудную задачу, которая требовала предельной концентрации. Клементина так сосредоточилась на том, чтобы не споткнуться, что чуть не врезалась в чьи-то ноги. Она подняла голову — и увидела тело.

Клементина отшатнулась — и чуть не наступила на другое тело. Оно покачнулась и начала медленно вращаться вокруг оси.

Они были всюду. Дюжины тел, свисавшие с ветвей. У некоторых руки были связаны за спиной. Тела покачивались на ветру. Веревки на шеях уходили вверх, в листву. Клементина сделала еще несколько шагов — и трупы окружили ее со всех сторон. Запах ударил в нос, живот скрутило, и выпитая за несколько часов до того вода подступила к горлу. Клементина

натянула на нос рубашку и задержала дыхание.

Она озиралась, пока не нашла тропинку, которая позволила бы ей выбраться отсюда, не задевая трупы. Клементина бросилась вперед и побежала без оглядки. Она не останавливалась, пока не оказалась у самой заправки.

Надо было зайти внутрь и взять все необходимое. Найти ключи в одной из припаркованных машин и убраться отсюда. Клементине не хотелось задерживаться здесь, рядом с этими телами.

Двери были выбиты. Пол усеяли осколки, и Клементина осторожно перешагивала их, стараясь не шуметь. Внутри царил разгром. Повсюду валялись шоколадные батончики, чипсы и прочие придорожные радости. Бутылки с моторным маслом кто-то открыл и швырнул в стену — на полу остались скользкие разводы. Следы вели за стойку, где валялся опустошенный денежный ящик для кассы. По прилавку рассыпались сигаретные пачки.

Дверцы холодильника были разбиты. Внутри почти ничего не осталось, но Клементина нашла несколько бутылок с водой и банку пепси с большой вмятиной на боку.

У прилавка находился вход в придорожное кафе. Клементина решила попытать там удачи. Больше всего на свете ей хотелось сейчас съесть что-нибудь, кроме консервов. Она обошла перевернутый автомат со жвачкой, стараясь не наступить на разноцветные шарики. Не хватало еще поскользнуться и сломать себе ногу.

В кафе было темно. Солнце почти село, оставив на небе лишь красные отблески. Жалюзи были опущены, чашки — разбиты; к стене присохли остатки старого лаймового пирога.

Клементина даже не заметила бы парня в углу, если бы он не пошевелился. Она мгновенно застыла, пытаясь подсчитать, сколько шагов отделяет ее от двери и успеет ли она сбежать, прежде чем он ее схватит.

— Можешь расслабиться, — сказал парень. — Со мной все в порядке.

Он сел обратно, непринужденно вертя в руке чашку — словно в ожидании официантки, которая вновь ее наполнит. Парень был примерно ее возраста; длинные темные волосы были заправлены за уши. В потемках Клементина не могла разглядеть его глаза, но лицо выглядело приветливым. И печальным. Но сейчас каждый был печален.

— Разве? — спросила она. — Но почему ты сидишь тут в темноте?

— Мне больше некуда идти.

Клементина кивнула. Она могла это понять.

— Ты можешь брать что хочешь. Я тебе не помешаю. — Парень поднял руки и положил на стол. — Я бы ушел, но не уверен, что мне хватит сил.

Клементина подошла ближе. Чутье не подсказывало ей, что нужно бежать. В голосе у парня было столько горечи! Если он обманывал ее, то был самым гениальным актером на свете.

— Ты не убежишь? — Он был удивлен.

Она пожала плечами:

— А надо?

Парень тихо рассмеялся:

— Я же сказал, от меня не исходит никакой опасности. Может, мне стоило бы остерегаться тебя. Но ты мне кажешься нормальной. Хотя кто сейчас нормальный? Я уже и не знаю.

У него были тонкие изящные пальцы. Клементину всегда привлекали чужие руки, завораживали их движения. У этого парня были руки музыканта; пальцы постукивали по столу, отбивая какой-то ритм.

— Ты тут живешь? — спросила она. — В городе, я имею в виду. Не в этой забегаловке.