Я - тьма
Шрифт:
Может, они преувеличивают опасность? Тела в подвале еще не означают, что загонщики наблюдают за домом. Убийцы бывают всякие; не исключено, что эти просто решили навести порядок после преступления. Может, они хотели было провести тут ночь, но запах их раздражал? Или, может, нашли семью в подвале и порешили всех прямо там. Если бы этих людей убили в другом месте, разве не остались бы следы борьбы? Лужи крови на полу, потеки на стенах — были бы какие-то свидетельства, так?
Кровать.
Майкл обернулся и посмотрел на одеяло — бордовое, с черно-серебристым
Но почему подушки лежат так криво?
Майкл подошел к кровати, потянул ближайшую подушку и скинул на пол. Это он проделал и со всеми остальными. Потом схватил одеяло за край и одним рывком откинул в сторону.
Простыни были вымазаны кровью. Нет, даже не так. Они буквально пропитались ею.
— О боже!
Надо найти Эванса. Майкл подошел к двери, взялся за ручку и повернул ее, собираясь выйти.
Снизу раздался звон бьющегося стекла. Треснуло дерево — это выбили заднюю дверь. Билли что-то крикнул, но Майкл не разобрал слов. Кто-то завопил.
Слишком поздно.
Майкл захлопнул дверь и инстинктивно запер на замок. Метнулся обратно к кровати. Сердце ушло в пятки. Снизу эхом отдавались крики; он узнавал голоса. Что-то билось о стену — или кто-то. Снова зазвенело стекло.
Надо действовать. Что-то предпринять. Но Майкл не мог. Ноги пристыли к полу. В ушах стучала кровь, заглушая крики и грохот. Внизу убивали людей — а он ничего не мог поделать.
— Майкл!
Первый же удар в дверь вывел его из оцепенения. Он подпрыгнул, сделал шаг назад, споткнулся о кровать и упал, ударившись спиной о деревянный сундук. Майкл так резко сел, что прикусил язык. Рот наполнился кровью; от ее вкуса Майкла затошнило. Он пополз в ванную и склонился над унитазом.
— Майкл, открой эту чертову дверь! Нам нужна помощь!
Он слышал, как кричит Эванс, но был слишком далеко. Голос доносился откуда-то издали, словно в кошмарном сне. Эванс снова замолотил по двери.
Потом настала тишина.
Дрожа, Майкл встал на колени, отвернул кран и плеснул в лицо воды. Чувство реальности улетучилось. Надо было подумать, задействовать мозг. Если он сейчас же что-то не предпримет, они доберутся и до него. Но в нем что-то как будто перегорело. Он просто стоял перед зеркалом и таращился на свое отражение. Из зеркала на него смотрели карие глаза. Он поднял руку и потрогал засаленные волосы.
Неужели так выглядит трус и подлец?
— Что ты, черт побери, делаешь?!
Майкл вскрикнул — и Эванс мгновенно зажал ему рот. Как он мог не заметить, что в ванной еще одна дверь?
— Я… я не могу. Не трогай меня. Все хорошо, чувак, все хорошо! — С его губ слетали бессвязные слова. Беспомощный лепет.
Эванс закатил ему пощечину:
— А ну прекрати!
Это сработало. Щеку обожгла боль, и Майкл пришел в себя.
— Мог бы обойтись без этого, — солгал он. Эванс не ответил. Он развернулся и пошел
— Надо отсюда выбраться, — сказал Эванс. Он подошел к окну и выглянул наружу. — Мы можем вылезти по карнизу.
— Я не могу, — отозвалась женщина. — Мы не можем. У нас не хватит сил.
— Я понесу его, — ответил Эванс.
Майкл поглядел на него с затаенной обидой. Эванс брал все в свои руки. Что ж, это логично. Его не вырвало, он не утратил контроля над своим телом. Он держался молодцом.
— Можем попробовать спрятаться, — предложил Майкл. — Они не знают, что тут, наверху, кто-то есть.
— Не говори ерунды, — отрезал Эванс.
Майкл прищурился.
Что-то ударило в дверь. Женщина взвизгнула и притянула к себе ребенка, чуть не задушив его. Из-за двери послышалось низкое шипение, и кто-то попробовал замок.
Второй удар.
Третий.
Дверь стонала и трещала. Сейчас они будут здесь.
Эванс никак не мог открыть окно. Он навалился на него всем весом.
— Помоги! — бросил он Майклу.
От двери откололось несколько щепок.
Майкл не хотел умирать. Не здесь. Не так.
Дверь поддалась. В комнату ворвались загонщики. Их было четверо — трое мужчин и одна женщина. Двое держались за руки, будто у них был какой-то безумный медовый месяц. С их одежды, насквозь мокрой от крови, стекали на пол красные капли. Загонщики ухмылялись, как стая гиен, приближавшихся к жертве.
Объявляю вас мужем и женой. Можете убить всех собравшихся.
Майкл вздрогнул, ощущая все безумие этой внезапной мысли.
Это был несложный выбор. Собственно говоря, выбора и не было — разве что между жизнью и смертью. Майкл отступил назад, в ванную, захлопнул дверь и запер ее на замок.
Последнее, что он увидел, — лицо Эванса. Они встретились глазами. Эванс сощурился. Сжал кулаки. На лице его читалась жалость. Отвращение. Не к загонщикам.
К Майклу.
Предатель.
У него не было времени на раздумья. Один из загонщиков уже выламывал дверь в ванную, налегая на нее всем телом. Счет шел на секунды. Майкл подбежал к окну. Оно тоже не открывалось; должно быть, окна в доме запирал особый механизм. Разбираться с ним не было времени. На тумбочке у кровати стоял будильник. Майкл схватил его и швырнул в стекло. Подобрал с пола подушку и с ее помощью очистил раму от осколков.
Эванс кричал. Ребенок плакал. Потом крики затихли. Эванс снова закричал — но слов было не разобрать. Что-то ударилось в стену, и она затряслась. Картина, висевшая над кроватью, упала, и по окровавленным простыням разлетелись осколки.
Майкл выбрался на крышу. Дошел до края и, не глядя, прыгнул. Ударился о землю и покатился по ней; колени и лодыжки отчаянно протестовали. Бок пронзила острая боль, и Майкл стал задыхаться. Он окунулся лицом в грязь; в рот набились веточки и камешки. Майкл лежал на земле, не в силах ни пошевелиться, ни вздохнуть.