Я тебя (не) прощу
Шрифт:
Она прикусила губу, так и не взглянув на него. Внутри все застонало от понимания, что этой маленькой девочке тоже тяжело — куда тяжелее, чем ему самому. И все же она держится, не позволяя себе заплакать перед ним. Стойкая и смелая, как ее мама.
Арсений поднялся на ноги и выпрямился, чтобы ее не смущать. Сделал уже несколько шагов вперед, когда голос Леси его догнал:
— Я хочу, чтобы у меня был папа…
Он замер, ожидая продолжения.
— Но я не хочу, чтобы маме было плохо, — детский голосок все же дрогнул, но она упрямо продолжила:
— С тех пор
Он прикрыл глаза. Ни одна физическая боль не могла сравниться с той, что накрывала его сейчас, от этих слов… от понимания, что приносит Авроре одни беды, хотя хотел для нее совсем иного…
— Я виноват перед твоей мамой так сильно, что этого не исправить и за целую жизнь, — прохрипел отрывисто. — Но я все сделаю, чтобы ей больше не было грустно.
Ответная тишина была подавляющей, хоронящей заживо его и все его призрачные надежды…
Но вот руки Арсения коснулась другая рука, и маленькая хрупкая ладошка скользнула в его огромную, грубую ладонь.
— Обещаешь? — спросила Леся, глядя на него серьезно-строгими глазами.
— Обещаю, — ответил едва слышно, но она все поняла.
Они прошли так еще несколько метров — рука в руке, с протянувшейся между ними тонкой ниточкой едва начавшего зарождаться доверия, когда Арсению в голову стукнула свежая мысль.
— Лесь, а мама когда-нибудь рассказывала тебе о своем детстве? — спросил он, бережно сжимая ее ладошку, которую так страшно было выпустить из своей.
— Неа, — ответила она. — Только про дедушку немножко… а что?
Он едва заметно улыбнулся, прикидывая, не убьет ли его Аврора после того, что он предложит дочери?
— Хотел свозить вас кое-куда, — сказал в ответ расплывчато, но дочка уже слишком сильно заинтересовалась, чтобы можно было просто взять и сменить тему.
— Куда? — потребовала она ответа. — Это связано с мамой?
— Да, — не стал он скрывать. — Но подробнее расскажу, когда туда приедем. Если, конечно, мама на это согласится.
— Я ее уговорю! — горячо пообещала Леся.
И он надеялся всей душой, что ей это действительно удастся.
Старый особняк, кажущийся особенно мрачным и нелюдимым в этих багряно-золотистых осенних декорациях, где его подножие утопало в опавшей листве, а дымовые трубы растворялись среди серых туч, встретил их полным безмолвием.
Леся вылезла из машины и с широко открытыми глазами и ртом озиралась по сторонам, словно не могла поверить тому, что видит. Аврора же, совершенно явно недовольная этой вылазкой, вышла следом за дочерью и остановилась на строго ограниченном расстоянии от Арсения, будто прочерчивала между ними невидимую глазу, но важную ей самой дистанцию.
А он, посмотрев в черные глаза-окна старого дома, обнаружил вдруг пугающую вещь. Он хотел привезти сюда бывшую жену, чтобы напомнить ей о том хорошем, что когда-то было между ними, но в итоге сам оказался пленником совсем иного воспоминания.
Дом не оживил одним лишь своим видом прекрасные картины их близости, не вдохнул жизнь в давно остывшие чувства, но он больно бил. Бил прямо в сердце, заставляя
Арсений сжал челюсти, осознав, что единственная картина, которая всплывает перед глазами при взгляде на особняк — это та, где Аврора уходила от него. Уходила мучительно-медленно, сторожко, словно не веря в происходящее. Ее полные боли глаза и дрожащие губы — вот все, о чем он мог думать в этот момент, когда смотрел на свое прошлое через искусно украшенные лепниной проемы окон. Красивых снаружи, но таких темных, если заглянуть глубже. Прямо как он сам.
— Ваааау, — ворвался в мысли голос Леси, которая наконец повернулась в его сторону, закончив восхищенно вертеть головой по сторонам. — Это же настоящий дворец! Мамочка, ты тут на самом деле жила?
Она оглянулась на Аврору и Арсений сделал ровно то же самое.
Бывшая жена стояла с лицом, словно покрытым безжизненной маской. Он хотел бы проникнуть сейчас за пределы наносного, хотел бы ворваться в ее мысли, чтобы понять, о чем она думает…
Чтобы узнать — осталась ли в ней хоть капля тепла по отношению к нему и их общему прошлому?.. Хоть малейшая искорка, которая даст ему шанс разжечь живительный костер?..
— Да, — ограничилась Аврора коротким ответом.
Он видел — все это дается ей нелегко. Он снова заставил ее проходить через то, чего она явно не хотела. Но Авроре все равно пришлось бы вскоре вернуться сюда. Пришлось бы встретиться лицом к лицу с призраками — не какими-то выдуманными, как в нелепых ужастиках, а с видениями того, какими они оба когда-то были. Каким когда-то был этот дом…
— Почему ты никогда не говорила, что жила как настоящая принцесса?
Леся подскочила к матери, взяла ее за руку и потащила ко входу в особняк. Арсений же, словно отрезанный от них, посторонний и ненужный элемент, молча пошел следом.
— А мы можем войти внутрь? — затараторила Леся, нетерпеливо дергая Аврору за рукав, не обращая внимания на то, что так и не получила ответа на свой предыдущий вопрос. — А кто здесь сейчас живет? А можно погулять по саду? Он такой большой!
Дочка все говорила и говорила, единственная среди них всех, кто не был отягчен воспоминаниями о былом, кого искренне восхищало и интересовало все вокруг…
— За домом сейчас присматривает семейная пара, которая давно здесь живет, — сказал Арсений, нагнав жену и дочь у парадной лестницы. — Нина Семеновна следит за порядком в самом особняке, а Лев Иванович заботится о саде. Насколько это возможно, конечно.
Леся обернулась к нему, глаза ее зажглись от предвкушения.
— Пойдем погуляем по саду?
Арсений не знал, кому именно она это предлагает, поэтому предпочел дождаться ответа Авроры.
— Идите, — произнесла бывшая жена ровным тоном. — Я пока побуду тут.
— Не зайдешь в дом? — спросил он негромко.
— Не хочу.
Одной этой фразой она словно отрезала связь с прошлым. Их прошлым, за которое он так отчаянно цеплялся. Но настаивать сейчас ни на чем не стал — и так уже принес Авроре достаточно горя и неприятных эмоций. И, похоже, продолжал нести и дальше.