Я спас СССР! том 2

Вязовский Алексей

– Что это еще за новости?! Нигде на юге такого нет, только у вас!

Майор разводит руками. Мол, нам и самим это несколько странно, но постановление нужно выполнять.

– Вы нас тоже поймите. Девушки в последнее время стали вести себя так неприлично, что многие мужчины принимают это как приглашение к …близким отношениям. Не знаю, как у вас в столице принято, а у нас ведь отдыхающие приезжают из разных концов страны, и там такой распущенности пока нет. А теперь представьте: идет по Коктебелю девушка, сверкает голыми ногами еще и курит. На приглашение мужчины выпить вечером с радостью соглашается. Что он о ней подумает? Конечно, что эта «прости господи» на все заранее согласна. А утром начинаются крики, сопли: «Ах, я не такая, я не хотела, меня

изнасиловали!». Будто она сама не знала, зачем одинокий мужчина ее в свой номер пригласил.

– Но шорты-то причем! На пляже вон вообще все в купальниках и плавках.

– Так, то пляж. Там все купаются и загорают. А по улицам будь любезен ходить в нормальной одежде и не смущать людей!

Бедный дядька, сочувствую… Это он еще не подозревает, что грядет эпоха мини и тотального бикини, когда на женском теле только крохотные лоскутки ткани останутся. И поступь моды уже не сдержать никакими постановлениями. А кстати: я ведь у Аксенова действительно когда-то читал, как самому Сергею Михалкову пришлось вызволять незадачливых отдыхающих из милиции, размахивая депутатским удостоверением. Только когда же это случилось…? Легкий прокол в памяти – ага, в июле 64-го и случилось! То есть от силы месяц – полтора назад. Но стоило Михалкову уехать, как все вернулось на круги своя. Вот так! До бога высоко, до царя далеко, а Глава горисполкома – вон он, совсем рядом, в Феодосии сидит. Так кого следует слушать – далекого депутата или местного царька? Ответ очевиден. А значит, стоит подстраховаться…

– Майор, нам нужны паспортные данные на всех этих пятерых деятелей. Мы присмотрим из Москвы, чтобы они вовремя добрались до Армении и больше никогда не покидали ее пределов. Если они не могут жить в многонациональном обществе и не умеют себя прилично вести – пусть возвращаются в свой горный аул. И внятно объясните их родственникам и покровителям, что в данном случае даже вмешательство сверху им не поможет. Они же не хотят прочитать о себе в фельетоне на страницах Правды или Известий? А мы это им легко можем устроить.

– Буду только благодарен, если вы поможете навсегда их отсюда убрать. Воздух в Коктебеле без них однозначно станет чище!

Расстаемся с родной милицией довольные друг другом. Кажется, не только мы, но и они сами не очень надеялись на такой благополучный исход дела, устраивающий обе стороны. А вот армянам в этот раз не так повезло.

* * *

Выйдя из ворот отделения, мы решаем прогуляться по набережной и посмотреть на Коктебель, который толком еще и не видели. На такое быстрое разрешение всех проблем мы даже не рассчитывали, так что к обеду нас Лена с Левой точно не ждут, договорились, что пообедаем в поселке.

На коктебельской набережной и на ближайших к ней улицах мы видим на удивление много открытых павильонов с самой разнообразной снедью. В воздухе висит неистребимый запах чебуреков, вызывая обильное слюноотделение. В кафешках все устроено максимально просто, в некоторых даже нет стульев – отдыхающие обедают стоя. Вывески тоже самые незатейливые и отражающие ассортимент павильона: «Жареная рыба», «Пельменная», «Чебуреки» и даже «Бульоны», в котором действительно продают разные бульоны по 7 копеек за стакан.

А вот в «Пельменной», куда стоит огромная очередь человек в пятьдесят, посетителям предлагают очень приличный ассортимент пельменей и вареников. Решаем здесь пообедать. Но стоять на жаре нам как-то совсем не хочется, и в ход опять идет банальная взятка. Тут предприимчивые сотрудники запускают народ с заднего «кирильца» всего за рубль с носа. С нас четверых взяли трояк. Но пельмени реально вкусные и почему-то очень большие по размеру – в порции всего пять штук. Были еще такие же большие вареники с вишней или творогом, а также удивительные пельмени с яйцом. Причем, такого чуда я никогда раньше не пробовал – в «пельмешку» повара заливали сырое яйцо, и получался омлет в тесте. Вкусно и оригинально! Отдельно продавали сметану в стакане. Мы набрали всего разного, включая ленивые вареники,

и остались очень довольные обедом. Запили все компотом, и пошли гулять дальше.

Надо отдать должное – тем, кто предпочитал перекусить на ходу, а не стоять в долгих очередях, голодными остаться здесь тоже не грозит. Вдоль всей набережной продавали чебуреки с разной начинкой, жареные пирожки и даже жареную мойву в бумажных пакетах. Есть мы после «Пельменной» уже больше не могли, поэтому купили себе только мороженое, отстояв за ним на жаре минут пять. По местным меркам совсем недолго. Мороженое здесь немного отличалось от московского. Было мороженое «Черномор» за 18 копеек, которое по вертикали делилось на шоколадную часть и молочную, была «Ракушка» – где пломбир зажат между двумя вафлями, было и мороженое в бумажных стаканчиках, украшенное сверху половинкой персика. На вкус, кстати, ничем не хуже столичного.

А еще на каждом шагу здесь торговали вином в разлив. Можно перепробовать разные сорта местных вин, включая и легкие сухие вина, и каберне, и портвейны. Коньяк тоже наливали, но желающих было гораздо меньше, видно из-за цены или крепости, вино же все здесь пили как простую воду. Встречались на улицах Коктебеля и бочки с квасом или пивом, но к ним в основном подходили со своими банками, потому что стеклянных кружек на всех не хватало.

Так прогуливаясь, мы прошли по всей набережной, разглядывая местных отдыхающих, местные пейзажи и достопримечательности. Хотя по совести ничего особенного в этой набережной не было. Хотели ради прикола сфотографироваться возле пластикового дельфина, но за фотографиями нужно было зайти только дня через 3–4, мы поленились. Какие-то парни торговали свистульками, в которые заливалась вода, и самодельными фигурками лягушат и крабов из крашеных пивных крышек. Пожилые инвалиды продавали в теньке поделки из рапанов. Сразу вспомнили своего друга Ваньку и дружно вздохнули: как он там сейчас? Димон на прощанье сунул ему десятку, как наш вклад в покупку его велосипеда, но он долго и упорно отбрыкивался. Пришлось пересчитать потраченное время в рапанах, упирая на недополученную из-за нас прибыль. Долго смеялись. Потом обменялись адресами, и пообещали Ваньке выслать в Харьков его фото с катраном и на доске. Кажется, парнишка еле сдерживал слезы, прощаясь с нами. Нам его тоже не хватает…

Можно было бы уже поехать в лагерь, но Ленка дала нам задание заглянуть в местные магазины и купить что-нибудь к чаю. А поскольку во всех магазинах был обеденный перерыв строго с 2-х до 3-х дня, нам пришлось подождать, пока они откроются. И тут мы увидели совершенно замечательную картину: рядом со входом в Дом творчества, представлявшим из себя помпезную, но облупившуюся на солнце арку, располагался павильон с ошеломляющим названием «Коктейли». У этого павильона, невзирая на жару, толпился народ довольно интеллигентной наружности, который не спеша цедил вино и коктейли из высоких стаканов, вел светские беседы, что-то обсуждал. Такое ощущение, что у них здесь некое подобие клуба для «высокоинтеллектуального общения». Ну, как мы могли пройти мимо?! Тоже взяли себе по коктейлю. Холодный напиток приятно освежал и слегка кружил голову.

– Ба, Лешка! Русин! Да ты ли это?! – весело хлопнули меня сзади по плечу.

Оборачиваюсь – Евтушенко собственной персоной! Худой, загорелый до черноты, и оттого белозубый как негр. И, конечно же, снова в окружении поклонниц.

– Привет, Жень! Какими судьбами?

– Я-то в Доме творчества отдыхаю, а ты где остановился?

– Мы с друзьями на машинах – в бухте Тихой палаточный лагерь разбили.

Знакомлю его со всеми по очереди, Юлька с Викой кажется, на грани обморока. Ну, как же – сам Евгений Евтушенко, светоч советской поэзии, с которым никто не сравнится по популярности. Женьке их немой восторг явно нравится, он беззастенчиво разглядывает наших красавиц, благо там есть на что посмотреть. Моя фамилия тоже производит впечатление. Публика здесь начитанная, а мое имя сейчас на слуху. К нашему разговору начинают внимательно прислушиваться.