Я считаю до пяти

Шигина Валентина

— Я тоже соскучился, — улыбнулся мужчина, отрываясь от моих губ.

Что-то не похоже, что он на меня обиделся из-за вчерашнего. А я-то дура переживала, что он со мной разговаривать не захочет.

— Поэтому трубку не брал, когда я звонила?

— У меня не было с собой телефона. Я вчера его у родителей оставил, — нехотя сказал Рома.

— Да? — Я в удивлении приподняла бровь и кивнула в сторону стола, где лежал мобильный телефон. — А это что.

Мужчина взял трубку в руку и покрутил его. Кажется, сейчас он начнет придумывать

сказки, чтобы оправдаться перед девушкой, с которой он все лишь провел хорошо время, но это ничего не значит.

— У меня два телефона. Один для работы, другой для личных звонков. Я не привык смешивать эти вещи, — наконец признался Рома.

— И с какого телефона ты обычно звонишь мне с рабочего или личного? — с любопытством поинтересовалась я.

— Паша, прекрати! Давай не будем сейчас ругаться, я слишком сильно по тебе соскучился и не хочу выяснять отношения.

Костров притянул меня к себе и попытался поцеловать, но я ловко увернулась и вновь потребовала ответа. Мне было интересно, к какой категории отношусь я. Что я для него: работа или личное?

— Паш…

— Ответь! Неужели я так много прошу?

— С личного. Я звоню тебе с личного телефона. Довольна? Можно мне теперь тебя поцеловать?

— Нельзя, — все так же недовольно сказала я, чувствуя, что камень с души упал. Было бы обидно услышать, что я для него всего лишь работа. — Только почему ты рабочий телефон не забыл у родителей, а личный забыл?

— Потому что рабочий телефон лежал в машине. Я никогда его не беру домой, пользуюсь только на работе.

— Почему?

— Чтобы меня не дергали после работы и в выходные дни! — практически зарычал Рома и, развернувшись, пошел на свое место за столом. — Вообще-то, это я должен возмущаться, Прасковья.

От того, как Рома произнес мое полное имя, я поморщилась. Да и от его правоты мне не по себе стало. Немного опустив голову, я признала свою неправоту и подошла к Ромке. Запрыгивать на стол, как в обычные дни не стала — не тот случай, а просто прислонилась боком.

— Ты прав. Прости, — выдавила из себя извинения. Мне не на руку было с ним ругаться. Экзамен уже совсем скоро, а значит, и удерживать свой дьявольский пыл мне осталось не долго. Как только я получу за экзамен пятерку, Костров узнает, кто такая Яшина Прасковья.

Улыбнувшись, Рома посадил меня к себе на колени и уткнулся носом в шею. Одной рукой я обняла Рому за шею, а другую запустила в черные, как смоль волосы. От такого ничего незначащего проявления чувств по телу разлилось тепло. Мне казалось, что ничего лучшего со мной случиться не может. Было так хорошо, что это даже невозможно описать. Никогда бы не подумала, что сидя рядом с человеком вот так просто можно получить такое колоссальное удовольствие. И тут я, наконец, поняла, что мое отношение к Роме заключается не только в споре и желании вернуть тачку, про которую я практически забыла. Здесь, что-то большее. Еще не любовь, но уже не просто симпатия.

Напугавшись своих мыслей, я резко выскочила из объятий.

— Что случилось? — нахмурился мужчина, пытаясь вновь притянуть меня к себе.

— Мне показалось, что кто-то идет, — после заминки ответила я. — Будет совсем не айс, если нас засекут. Кстати, что будет тебе?

— Вышвырнут из университета. Сомневаюсь, что здесь будут держать преподавателя, крутящего романы со студентками. Мне и так в прошлый раз досталось из-за того, что ты пыталась натравить декана на свою одногруппницу.

— Так я не одна такая?

— Прекрати! Лучше иди ко мне, мы так хорошо сидели.

С опаской, но я все же вернулась в объятия Ромы. Конечно, я тут же улыбнулась, вспомнив, как натравила Елену Яковлевну на Светку Боброву. Прикольно получилось.

— Кстати, я так и не знаю, чем закончилась эта история. Тебе ведь сильно не влетело? Я просила декана отчитать только Светку, а за тебя я вступилась.

— Ну что ты за человек такой? Паша, так нельзя!

— Почему нельзя? — удивилась я. — Просто решила удалить с поля боя свою соперницу. А ты сам знаешь, что на войне и в любви все средства хороши.

— Мы не на войне, а она просто попросила ей кое-что объяснить.

— Ты дурак? — на полном серьезе спросила я. — Светка знает математику намного лучше, чем все вместе взятые. Ее каждый раз посылают на олимпиады и прочую фигню и она возвращается с медалями, грамотами и благодарностями. Так что поверь мне на слово, твоя помощь ей не нужна абсолютно. Просто Боброва в тебя влюбилась.

— Не говори глупости.

— Все считают, что я способна сказать только глупости, но поверь мне. Мы женщины чувствуем подобные вещи. Боброва в тебя влюбилась! Ты можешь закрывать на это глаза, не верить, но факт остается фактом. И посмотришь, что совсем скоро она пойдет в бой.

— Глупости какие, — немного истерически пробормотал мужчина. — Врешь ты все, Пашка!

— Посмотрим. Только не говори потом, что я тебя не предупреждала.

Решив, что на этом разговор окончен, я притянула Ромку за ворот и поцеловала. Мужчина запустил руку в мои волосы, сжимая их на затылке. Я сдавленно застонала ему в губы и пустила свои руки в ход. Поцарапав грудь и живот ногтями, я плавно спустилась к ширинке и запустила пальчик в резинку боксеров. Ромин живот напрягся, а я довольная собой провела пальчиком под резинкой.

— Безобразница, — выдохнул мне в губы мужчина, расстегивая пуговицу и молнию на моих джинсах.

Громкий стук в дверь помещал нашим фантазиям сбыться. Мы одновременно вскочили на ноги и начали метаться в разные стороны. Я искала путь к отступлению, но он никак не желал находиться.

— Прячься! — быстро сообразил Рома, заталкивая меня под стол.

Я забралась в самый дальний угол и попыталась застегнуть ширинку. Все бы ничего, но места было так мало, что я совсем не могла пошевелиться.