Я + он

Лин Стефания

Глава 19

Через четыре дня Макс снова идет к следователю, только теперь уже в присутствии адвоката. Звонит мне из полиции успокаивая и объясняя, что у него все шансы выйти из этой ситуации сухим из воды, с минимальными потерями, ведь есть множество законных оснований, по которым можно оправдаться. А завтра в полицию иду я. Принесу нашу телефонный разговор с Олей. Мне хочется, чтобы Назар страдал, хочется испортить его жизнь, испортить каждую его минуту. Хочется мести за мои страдания, унижения. Я знаю, что Макс в какой-то степени уже отомстил, хотя я бы сказала, что это был выброс агрессии, пока я была в

шоке. И теперь, почти через неделю после событий, хочу сделать так, чтобы Руденко никогда не отмылся, чтобы тонул в грязи, и чтобы даже папа не в силах был бы помочь!

После нового допроса Макс приезжает ко мне. Выхожу к его машине и сажусь в теплый салон. Погода за окном не радует: сильный ветер, который закручивает коричневые листья в мини вихре, серые облака, висящие так низко, будто должны упасть на землю и пролиться дождем с мокрым снегом.

— Привет. Хорошие новости, — говорит, поправляя капюшон куртки с мехом и весело смотрит на меня золотистым взглядом, — как и говорил по ст. 4 УК я подпадаю под категорию людей, что нанесли телесные повреждения легкой тяжести под влиянием эмоций, не понимая своих действий. Скоро суд, но мой папа сказал, что он будет закрыт и Руденко уже согласился на выплату морального вреда в размере — а больше не дал требовать адвокат, учитывая твоё заявление, — пятнадцати тысяч. Ты, кстати, писала, что хочешь моральной компенсации?

— Я хочу чтобы его наказали. Мне его моральной компенсации не нужно. — Бурчу. Макс прижимает меня к себе и сразу становится так тепло, уютно, словно оказываюсь в домике, стены которого защитят от любых невзгод.

— Еще, кстати, мой адвокат будет работать с тобой. А, и папа хочет познакомиться с девушкой ради которой ее сын ожил.

— В самом деле? Но для чего? Я приношу одни проблемы…

— Софи, это не так. Ну какие проблемы? Ты дала мне хорошего пинка под зад своими красными прядями, заставила приехать и поступить в ВУЗ. А это для меня неприятности, да, но я не жалею о них. Я могу еще тысячу раз защитить тебя, Софи…и хочу.

— Скажи мне, Макс, что ты во мне нашел? — Сканирую выражение его лица. — То есть я понимаю, почему ты поехал к Руденко, но не понимаю, почему вообще увидев меня начал ухаживать, несмотря на то, что я на яхте тебя доставала?

— Хочешь услышать правду? — Мыло улыбается. — Слушай. — Я слушаю. За окном воет ветер хуже стаи волков. Ночные фонари дают слишком мало света, а в руках держу термос с горячим чаем, который заботливо дал Макс. — Еще тогда, на яхте, когда я впервые тебя увидел, то как будто… ударило под дых. Я немного был ошарашен твоим упорством добраться до берега, но уже в ту секунду понял, что с тобой не смогу сделать того, что задумал…

— Убить себя? — шепчу. — Ты надеялся попасть в шторм и, что море заберет если не боль, то тебя самого?

— Да. Потеря невесты… больно ударила по мне. Я потерялся, не знал, как жить дальше. Ничего не знал. Все потеряло смысл. Люди, они словно сочувствовали мне, на самом же деле не жалели меня, не страдали каждый день от ее отсутствия. Только будущие тесть и теща понимали меня, но у них была еще дочь, а я остался один. Поэтому решил пойти в море на яхте….

— А здесь я… — Горько улыбаюсь.

— А здесь ты. Вся такая живая, полная энергии, планов, надежд на будущее. Я не мог тебя отпустить. Не мог. — Запускает руку в волосы, растрепывая светлые пряди. — Мне казалось, что если поверну яхту к берегу, то

потеряю то, что еще даже не успел найти. Я пытался ненавидеть тебя. Пугал. Хотел… чтобы мы не могли сблизиться, но одновременно сам тянулся в твою сторону. Мне нравилось, как солнечные лучи выигрывали на твоих волосках. Нравилось, как улыбаешься. Ты сильная. Ты оказалась сама посреди шторма и хотя не смогла его одолеть, но ты смогла заставить меня заботиться о себе. Я, честно говоря, плакал над тобой, когда ты горела. Температура под сорок. Я убивал тебя и все равно не мог повернуть назад. Мне казалось, что береговая линия проклята, и как только окажусь на суше, вновь сломаюсь. И это почти произошло. Но ты… Я хотел, чтобы вернулась домой. Хотел, чтобы увидела родителей которые, уверен, волосы вырвали на голове от нервов и переживаний. Хотел увидеть, как ты живешь, потому и приехал, поступил в надежде, что когда-то судьба опять нас сведет.

— И она свела…

— Да. Итак, ты — моя. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу видеть твою улыбку, чувствовать твой аромат. Софи, я не знаю, как это объяснить, но рядом с тобой хочется жить….

— Ты мне тоже нравишься. Сильно.

— Ха-ха. — смеется. — Я рад, что ты смогла из себя это. И я знаю. — шепчет, касается кончика носа пальцем, а затем легко целует в губы забирая из рук термос.

Откидываю голову назад растроганная его словам, рассказом борьбы с самим собой. Макс борется не с обществом, не его правилам, а с самим собой…

Теплые руки оказываются под свитером и нежно ласкают податливое тело, которое именно ему выгибается навстречу. Горячие губы оставляют жгучие поцелуи на коже, обжигают, выжигая кусок израненной души, заполняя ее нежностью, теплом, возможно даже любовью. Золотые глаза смотрят так пронзительно, глубоко, касаются самой сущности, сметают все границы, что стояли между нами.

— Ты такая красивая… — шепчет. — Тебя послала сама Вселенная. Ты умеешь исцелять. Умеешь вызывать зависимость. Софи, ты как мой собственный наркотик. Он приносит столько удовольствия, что тело не выдерживает. Я не смогу тебя отпустить когда-либо.

Томлюсь от его ласковых слов. Мне нравится тонуть в них как в море с нежными волнами. Нравится быть рядом. Чувствовать его тепло и жажду ко мне. Нравится, что в данный момент, мы находимся в машине, которая напоминает безопасный приют среди урагана, с крепкими стенами и крышей.

Он моё море. Моя стена. Опора.

* * *

Сегодняшний холодный день, после ночи проведенной с Максом в машине, что была полна нежности между нами и таким тихим, щемящим чувством тепла и влюбленности, кажется не настоящим, не реальным. Ощущение, будто когда шагаю по улице, все вокруг — виртуальная реальность, а не моя жизнь. Сегодня я несу наш разговор с Олей следователю. Не знаю, даст ли это хоть что-то, но надеюсь на лучшее.

Из темных небес на землю падает дождь и хлопья снега, оставляя мокрые следы на асфальте, превращая листья в грязь. Люди вокруг такие же тусклые, как и природа, что медленно впадает в спячку, будто медведь, испытывая потребность в отдыхе. Свет от фар машин разрезает легкую серость в воздухе, хоть как-то даря надежду на радость, как те маленькие лучики солнца, которого так не хватает.

Вхожу в участок и направляюсь к следователю. Мужчина — Андрей Мирославович — уже ждет меня в холодном кабинете, окно которого заложено старыми, неухоженными вазонами с увядшими листьями.