Я - немёртвый

Кодос Владислав

За несколько часов спешных прыжков Астора показалась из-за горизонта освещая территорию бывшей империи, а они преодолели большой лес, подобравшись к пустынному, почти без растительности, участку. Сидя на вершине крайнего дерева, юноша размышлял, стоит ли миновать это место по земле, или попытаться обойти его по кругу.

– Долго ли обходить эту пустыню?
– спросил лучник у своего белокрылого проводника.

– Кар!
– утвердительно отозвался черноворон, хлопнув пару раз крыльями. Юноша понимал своё положение. Конца пустыни видно не было. Скорее всего переход через неё может занять круг, а то и два. В его состоянии это сулит огромным риском. На голой земле не много шансов избежать битвы, но и обогнуть огромную пустоту не выйдет. Еды осталось мало,

силы так же не безграничны.

– Я не вижу там тварей.
– озвучил своё наблюдение лучник. Птица промолчала.
– Значит ты тоже ни кого там не заметил?
– уточнил человек, снова не услышав ответа.
– Ты же понимаешь, что огромный пустынный участок без живых обитателей выглядит очень странно.
– ворон кивнул.
– Но всё равно хочешь, что бы я пошёл именно по этому пути.
– очередной кивок.
– Ладно.
– разжевав сочную горьковатую шишку с верхушки дерева, он поправив ремни колчана, начал медленно спускаться по стволу, цепляясь за ветки. Шишки невозможно было есть, однако их сок хоть как-то утолял жажду. Покидать относительно безлопастное место ему не хотелось. Жаль, что в этой ситуации его желания значат не больше, чем слово Сем в храме. Оно как бы есть, но никого не интересует.

Ступив на твёрдую землю после нескольких кругов метания по деревьям, у молодого человека затряслись ноги. Нужно было время, чтобы привыкнуть к этому. Удивительно. Он и позабыл, что можно ставить ногу куда захочется без риска свалиться вниз, переломав все кости. Белокрылый полетел в направлении пустыни, давая понять, то задерживаться не стоит. Переборов дрожь в ногах, лучник последовал за ним.

Пустыня резко контрастировала со всеми остальными пейзажами пустоши. Трава тут была еле зелёная, почти жёлтая. Сухая почва полна трещин. Немногочисленные короткие кусты шуршали толстыми ветками. Что странно, ведь ветра почти не было. Даже воздух тут был намного тяжелее. В начале Косей пытался бежать, надеясь увидеть конец этой мрачной картины, но быстро понял, что лучше экономить силы. В конце концов поддаваться панике и страху в данный момент не лучший выбор. Радовало отсутствие тварей на пустыре. По неясной причине, живых тут совсем не было.

Весь следующий день, человек следовал за низко летящим вороном, не забывая держать местность вокруг себя под наблюдением. Только к темноте он решил сделать привал.

– Долго ещё?
– спросил своего проводника Косей, оставляя из кармана пару оставленных прозапас шишек.

– Кар.
– тихо ответила птица, опускаясь ему на плечо.

– Ночью не пойду.
– разжевал и выплюнул последнюю шишку.
– Предлагаю двинуться с первыми лучами.
– в ход пошла горсть зелёных ягод.
– Как думаешь развести огонь будет плохой идеей?
– озвучил он свои мысли.
– Я могу замёрзнуть за ночь, если не найти способ согреться.
– птица молчала. Закончив со своей скудной трапезой, не забыв отдать пару ягодок своему спасителю, человек расчистил небольшое углубление неподалёку.

Ландшафт пустыря был ровный, но местами можно было найти небольшие углубление. Так он рассчитывал избежать ветра, который к вечеру набрал сил. Вместе с нарастающим холодом, потоки ветра начинали неприятно обжигать кожу. Костёр отлично помог бы избежать переохлаждения, но его тут не из чего сложить. Можно попробовать наломать толстых веток кустарника, однако их хватит ненадолго и сама идея разводить костёр, выдав своё местоположение не очень умна. Оставив этот вариант на крайний случай, лучник снял колчан со спины и улёгся на расчищенное место, подогнув колени как можно ближе к груди.

Гордая птица заняла место возле своего непутёвого подопечного. Сперва, Кар был не восторге от нового слуги костлявого. Искренне считая, что в роли мертвяка этот полуптенец был бы полезнее. Но проводя с ним больше времени пернатый поменял своё мнение, хоть и не полностью. Его умение пользоваться "луком" вызывало уважение у неживой птицы. Не раз во время охоты, человек попадал прямо в глаза тварям, даже если они находились в движении. Для него казалось

не было ни какой разницы. Стрелы всегда летели точно в цель. Так же гордая птица была рада уважительному отношению к её особе. Скелеты и слуги некроманта не могли похвастаться тем же. Птенец не спорил, не пытался своевольничать, не жаловался. Он принял статус умной птицы, как своего старшего. Это очень подкупало черновона. За время их долго путешествия вместе с некромантом, белокрылый начал считать себя, какой-то мере, ответственным за юного человека. Это мотивировало его заботиться о нём. Поэтому, заметив большой ветер, пернатый постарался увести птенца в безопасное место, не зная сможет ли выжить сам. На такое большое расстояние птица еще не улетала от костлявого. Зачем он подверг себя такой опасности, крылатый не знал. Возможно дело в инстинктах. Возможно в привязанности. Эти вопросы редко посещали пернатую голову. Прошлое не так важно, как настоящее. А в настоящем они пробирались через мёртвый пустырь. Обойти его не получилось бы. Слишком далеко он уходил в разные стороны, а сил у человека, к сожалению, намного меньше, чем у нежити.

Белокрылый чувствовал, что они преодолели лишь половину пути до некроманта, а птенец уже изрядно вымотался. Кожа его принимала серый оттенок, ноги и руки слабели с каждым кругом. Пищи практически не осталось, а на этом пустыре её негде найти. С рассветом пернатый отправиться на поиски. Он найдёт кратчайшее направление до ближайших лесов.

Странный шорох отвлёк задумчивую птицу от размышлений. Выпрыгнув на край углубления ворон осмотрелся. На первый взгляд ни чего необычного не было. Сославшись на ветер и шуршание недалёких кустов, птица снова вернулась на своё место под боком юноши. Тем не менее внимательно вслушиваясь в окружение. Свист ветра. Стук зубов человека. Колыхание сухой травы. И шорох. Непонятный шорох. Клюнув птенца в плечо, птица вспорхнула в воздух, совершая облёт по небольшому кругу около человека, намереваясь засечь источник непонятного звука.

Проснувшись по вине своего проводника, Косей сразу подтянул колчан поближе к себе. Птица не будила его просто так. Значит нужно быть максимально бдительным. Отогнав наступающий сон, бывший Ваб - Ур, принял удобную для стрельбы позу сидя на одном колене. Сейчас туч на небе нет, видимость хоть и плохая, но она есть. Прислушиваясь к странному шуршанию, лучник наложил стрелу на тетиву, ожидая опасности. Чернворон тем временем облетел ближайшую территорию, осматривая её. Так и не найдя ни чего опасного он вернулся к человеку сев тому на плечо.

– Сверху ни чего не видно?
– вглядываясь в темноту спросил Косей. Ответом ему был скромный кивок.
– Я тоже ни чего не вижу.
– констатировал юноша.
– Если мы не видели опасности на земле и в небе, то может она под...
– всплеск из пыли и земли вырвался из места в трёх локтях от лучника, обильно осыпая того с ног до головы. На рефлексах бывший служитель сделал мгновенный кувырок в противоположном от всплеска направлении, посылая стрелу в облако пыли. В левый глаз попало много песка, хотелось бросить лук и попытаться очистить его убрав мешающие песчинки, которые затрудняли видимость и дарили незабываемые ощущения. Но справившись с болью, лучник наложил вторую стрелу смотря в оба глаза на оседающее грязное облако. Там ни кого не было.

– Пусто?
– удивился Касей.

Второй всплеск случился примерно в том же месте, но разглядеть его причину юноша опять не смог. Что-то вырывалось из-под земли вместе со струёй воздуха, а затем так же стремительно исчезало обратно.

– Ёб*аная пустошь!
– в сердцах выкрикнул юноша, выпуская накопившееся напряжение и отпуская вторую стрелу в очередное облако. Рядом с воткнувшимся снарядом в тот же момент возник новый всплеск. Мысли крутились в голове одна за другой доставая из дальних уголков памяти воспоминания о рассказах и тех немногих прочитанных в архивах свитках. Ни в одном из них не нашлось решения для этой задачи, кроме одного маленького случая, настолько незначительного и далёкого, что юноша не понимал, как вообще его вспомнил.