Я не продаюсь
Шрифт:
— А ты?
— Я непременно ещё загляну. Позже, — подмигивает он. — Иди.
И я послушно разворачиваюсь, быстро взбегаю по ступенькам, спиной чувствуя его взгляд. Но у двери растеряно замираю. Это мой дом, только вот ключей от него у меня нет. Оглядываюсь, но Генри уже нет.
Что ж, значит, выход один — позвонить. Правда, нажать не успеваю — дверь открывается сама, и я вижу незнакомого подтянутого седого мужчину.
— Здравствуйте, миссис О’Лэс, — говорит он с улыбкой. — Я — ваш новый дворецкий, Эдгар Пэйнд. Но вы можете звать меня просто Эдгар.
Я
Всё, как прежде. Как раньше. Начищенный до блеска паркет, мебель без чехлов, всё те же шторы и тонкий цветочный аромат. Кажется, будто я перенеслась в прошлое, и сейчас раздастся недовольный голос матери, потому что я опять опаздываю к столу. Отец мягко упрекнёт её в ответ, а Гарри с шумом выбежит из столовой.
Сердце разрывается от тоски и боли, а горло обручем сжимает спазм. Слёзы подступают к глазам, и я спешу смахнуть их. И тут же слышу встревоженное:
— Что-то не так? Вам не нравится?
— Нет… — возражаю я. — Всё хорошо.
Даже слишком, и от того больно вдвойне.
— Может быть, вы хотите есть? Или позвать экономку, чтобы она представила вас слугам?
Но в ответ я лишь качаю головой.
— Нет, не нужно. Я лучше поднимусь к себе.
И как можно скорее взбегаю наверх, поворот налево, третья дверь моя. Но я прохожу мимо, иду дальше к спальне Гарри. Толкаю и замираю на пороге. Всё так же, как в тот день, и даже оставленный им свитер лежит на кровати нетронутым. Пыли нет, а воздух чистый и свежий, хоть окна и закрыты. Словно он и, правда, только что вышел и сейчас должен вернуться.
Судорожный вздох срывается с губ, и я тут же закрываю дверь. Моя цель — родительская спальня — находится дальше. Только вот войти туда оказывается непросто. Кладу ладонь на дверную ручку и закрываю глаза, пытаясь унять бешеный стук сердца. Да и нужно ли? Зачем я иду сюда, словно маленькая девочка, разбуженная кошмаром? Родителей ведь всё равно нет и утешить некому.
Нет, и уже никогда не будет, добавляя мысленно со злой горечью. Пора бы мне уже понять. Но это не помогает, и я всё же толкаю дверь. Прохожу внутрь. Иду мимо туалетного столика матери и открытой шкатулки. Беру оставленный ею тонкий шарф со стула и жадно вдыхаю, стараясь впитать её аромат. Еле заметный, почти выветрившийся.
А затем просто забираюсь на кровать, скидывая туфли, и сворачиваюсь клубочком, утыкаясь носом в шарф. Улыбаюсь сквозь слёзы. Вот я и получила, что хотела. Но почему же тогда так больно?
Но лежать долго не получается. Сначала пиликает, оставленный мной на прикроватной тумбочке, телефон. А потом я и вовсе понимаю, что просто не могу так. Никогда не умела грустить и плакать часами. Слёзы заканчивались ужасно быстро, высыхали, оставляя после себя лишь лёгкую грусть. А сидеть или лежать надоедало. Хотелось встать, сделать что-то, словно невидимая сила толкала в спину. И за это я даже немного ненавидела себя. Разве это нормально?
Может быть, но это было не для меня. Поплакала и хватит.
Я медленно выпрямляюсь, сажусь и тянусь за телефоном, стараясь не сместить лежащие рядом вещи. На экране горит значок входящего сообщения. И не одного. Я быстро пролистываю их и понимаю, что это Сьюзи писала всё время, только вот я ответить не могла.
Слабо улыбаюсь, чувствуя, как в груди разливается тепло. И открываю последнее сообщение.
«Ты уже дома? Генри говорил, что ты сегодня должна вернуться».
И я быстро набираю:
«Да. Приезжай, если можешь. Прости, не могла написать раньше».
«Знаю, сейчас буду».
Я уже почти откладываю телефон, когда понимаю, что она может приехать не туда. «Приезжай в Фэйрис Холл».
В ответ Сьюзи присылает удивлённый смайлик. И я невольно улыбнулась. Встаю. Нужно ещё привести себя в порядок, не хватало только встретить её такой.
Сьюзи приезжает на удивление быстро. Я только успеваю отдать распоряжение принести чай и печенье на террасу, и устраиваюсь в одном из огромных стульев с ногами. Мы быстро обмениваемся приветствиями и рассказываем о пережитом. Сначала Сьюзи — о нападении на обратной дороге и том, как Генри прикрыл её собой. Я несколько раз переспрашиваю, не смея поверить.
— Да точно, — злится она, стряхивая пепел в блюдце, потому что про пепельницу я забыла. — Что в этом такого?
— Ничего, — соглашаюсь покорно.
И всё же это не укладывается в голове. Правда, подруга не даёт мне времени на обдумывание, засыпая встречными вопросами. Я отвечаю односложно и обтекаемо, опускаю некоторые моменты. Например, его попытку поцеловать меня утром. Всё равно ведь она не поймёт, почему я оттолкнула его. Зато неудавшийся пикник и ссору пересказываю достаточно подробно, завершая своим решением сбежать.
— Ты что? — переспрашивает она громко, округляя глаза.
И я раздражённо шиплю в ответ, оглядываясь по сторонам. Уверена, кто-нибудь из слуг следит за мной. Это ведь он нанял их.
— Я хочу сбежать, — повторяю тихо. — И ты должна мне помочь в этом.
— Но… Как же…
Она растерянно моргает, разводя руки в стороны. И я легко понимаю её намёк. Вздыхаю. Ну да, это довольно широкий жест с его стороны. И очень неожиданный. Только… Кто знает, как долго он сможет быть таким?
— Он ведь легко найдёт тебя.
В этом она, к счастью, права лишь отчасти.
— Только если не решит, что я сделала это не сама.
Угрозы, нападение. Если повезёт, к тому времени я буду очень далеко.
Несколько секунд Сьюзи просто смотрит на меня полными удивлениями и ужасами глазами.
— Это слишком жестоко, — говорит наконец.
Я лишь пожимаю плечами в ответ. Может быть. В конце концов, я просто отплачу ему той же монетой.
— Прости, но я не могу.
Что?
Я удивленно гляжу на неё. Тянусь за бокалом и отпиваю, не чувствуя вкуса чая. Просто не могу поверить в услышанное. Когда она успела встать на его сторону?