Я — начальник, ты — дурак
Шрифт:
Однажды на политзанятиях рядовому Катрынюку строгий майор из политотдела дивизии, инспектировавший нашу батарею, задал вопрос:
— В каких случаях войска привлекаются для помощи местному населению?
Я был лейтенантом старательным и мои солдаты все, что им было положено, знали твердо.
— В случаях стихийных бедствий, товарищ майор, — ответил Катрынюк.
— Какие вы знаете стихийные бедствия, — последовал новый вопрос. Назовите.
— Это, товарищ майор, наводнение, землетрясение, лесные пожары, уборка урожая…
Так вот именно по случаю стихийного
Иван вместе со своим товарищем поселились в избе пышной молодайки, поварихи полевого стана. Женщина возрастом не старше тридцати сразу привлекла интерес лейтенантов своим товарным видом. Невысокая, плотно сбитая — попробуй ущипнуть за ягодицы — тут же сосклизнут пальцы будто ты захотел ухватить булыжник; с крепкими ногами, с крутой грудью и озорной улыбкой, она лукаво улыбалась лейтенантам и казалась сама ждала их атаки, чтобы сдаться на милость смелого без боя и сопротивления.
— Моя, — сказал Иван такому же как и он лейтенанту Сергею.
— Ну, хрен там, — не согласился тот. — Это еще надо выяснить, кто из нас ей больше нравится.
На том и порешили.
Вечером вернулись с поля уже в сумерках… Сергей, подсуетившись, поговорил о чем-то с хозяйкой, подошел к Ивану и шепнул ему:
— Все, Ваня, ты потянул пустышку. Мы договорились, что ночью к хозяйке приду я.
Легли спать. Постояльцы расположились в сенцах на полу, хозяйка — в доме, на широкой русской печи.
Когда все стихло и хозяйка на печи стала мерно посапывать, Сергей торкнул Иван в бок:
— Все, я пошел.
Маршрут для себя он выбрал еще засветло. Рядом с печью была пристроена дощатая выгородка с дверцей, подвешенной на петлях. Чтобы подняться на лежанку, надо было эту дверцу открыть. Однако, как приметил Сергей, петли страшно скрипели и создавали ненужный шум. Чтобы избежать его, лейтенант решил не открывать дверцу, а подлезть под нее по-пластунски. Благо нижняя часть калиточки не доходила до пола больше, чем на полметра.
Иван, сам большой любитель сладких авантюр, лежал в сенцах и с завистью рисовал себе картины жаркой встречи Сергея с хозяйкой, которая, пламенея душой, ждала его на разогретом ложе.
Вдруг из комнаты раздался громкий стук. Словно что-то рухнуло с высоты. Тут же проскрипели петли калитки и опять дом погрузился в мертвую тишину.
Минутой позже к Ивану, обиженно сопя и отдуваясь, подполз Сергей. Лег на свое ложе и замолчал.
— Ты что? — спросил Иван и потрогал товарища.
— А ничего, — в сердцах с нескрываемой обидой ответил Сергей громким шепотом. — Шуганула она меня, зараза. Иди ты. Должно быть тебя ждет.
«Ага, — подумал Иван торжествующе. — Бог, он шельму метит. Я еще с утра заметил, что хозяйка на меня глаз положила. А поперся ты. Вот и получилось, как говорят грузины: „На чужой кровать — рот не разевать“.
— Так я пойду, — шепнул он другу,
Сказал и скользнул по полу в сторону печи.
Двигаясь быстро и ловко, Иван благополучно миновал лаз под дверцей и стал подниматься. В момент, когда он уже привстал на колени последовал сокрушающий удар. С оглушающей мощью Ивану безжалостно врезали прямо в лоб чем-то твердым, наподобие скалки. По инерции, продолжая вставать, он взмахнул руками, как крыльями, спиной распахнул скрипучую дверцу и вылетел из-за загородки в комнату. С грохотом рухнул на спину, прокатился по полу и застыл, в испуге сжав руками голову: если будут добивать, то пусть не сразу выбьют сознание.
Грохот утих и в избе воцарилась сонная тишина. Только было слышно, как на своем ложе в подушку тихо и подло рыдает от смеха Сергей.
— Ну, ладно, мы еще посчитаемся!
Иван пробрался к своему месту
Утром лейтенанты выглядели один краше другого: у Сергея на макушке грушей торчала шишка, а у Ивана на лбу красовалась продольная ссадина, под правым глазом чернел синяк.
Тогда же выяснился и ход событий. Пристройка с дверцей возле печи в хозяйстве дома именовалась «стайкой». В ней на ночь хозяйка запирала козу с козленком. Днем животные паслись на лужке возле дома, а к вечеру их приводили в избу. Момента, когда это произошло, лейтенанты не видели — они пришли на ночевку позже.
В ту ночь хозяйка, весь день вкалывавшая в общественном совхозном секторе меньше всего держала в уме проблемы секса, которые так будоражили ее постояльцев. Перечистив пуд картошки и нашинковав пуд капусты на борщ, простояв несколько часов у плиты, она заснула, едва добралась до печки.
Иное дело лейтенанты, лично руководившие копкой картофеля и просидевшие весь день в прохладном балагане на краю поля. Лишь изредка они проходились по грядкам и выдавали ценные указания солдатам:
— Шевелись, шевелись, орлы!
С поля на ночевку в совхозный поселок они вернулись полные молодецких сил и тайных желаний.
Когда первым на предполагаемое ристалище любви вышел Сергей и прополз в стайку, коза встретила его появление легким ударом. Сергей не успел подняться с пола и удар пришелся ему в темечко. Да и коза не вложила всей силы в бросок. Она лишь предупредила: козленка своего тронуть не дам.
Сергею же показалось, что его огрела чем-то твердым сама хозяйка, и он понял это как твердый отказ. Однако решил предоставить право испытать удачу Ивану. В конце концов, если и он получит отлуп, счет будет один — один.
Ивану не повезло куда круче. Коза должно быть не заснула и бдительно дремала в полглаза. Когда под дверь стайки влез мужик, который не усвоил первого урока, влез и встал на четвереньки, она бросилась на него с разбега. Бросилась, нацелив удар в то место, где у нормального козла должны расти рога. И попала.
С тех пор прошло немало времени. Иван Белых стал закаленным бойцом любовного фронта. Но строго блюдет правило.
— Я, — говорит он, — с тех пор всегда выясняю, нет ли в доме хозяйки козы.