Я — начальник, ты — дурак
Шрифт:
Дарья вскочила и, тряся белизной мощных грудей, светившихся в полумраке сумерек, набросилась на сожителя с руганью.
— Ты за кого меня принимаешь, козлина?! Я тебе кто, уголовная курва? А ты сам офицер или урка? Ты куда пришел? На блядки?!
Рыжов, потирая плечо руки, отнятой у него войной, которое ко всему зашиб о стену, не знал хохотать ему или ругаться. Он понял — границы любви, в которые себя заключила Дарья Никитична, нерушимо тверды. Все, что выходило из незримого круга приличий — грязный, позорящий честь женщины разврат.
Конфликт
Сарайск в те годы был небольшим и тихим городком — двадцать тысяч населения, деревообрабатывающая фабрика, небольшая пекарня и постоянные очереди в булочных. Даже по карточкам хлеба не всегда хватало на всех.
Дом районного отделения связи — двухэтажный кирпичный, с высоким крыльцом под навесом, который подпирали витые чугунные столбы, до революции принадлежало купцу первой гильдии Рубашкину. И даже многие годы спустя сохранял в памяти горожан имя владельца, так же как сохранили за собой имена бывших хозяев в Москве Елисеевский и Тестовский магазины, дом Пашкова, дворец Шереметевых в Останкино и другие сооружения. Об этом Рыжов узнал сразу, едва получил назначение и спросил первую встреченную им старушку как пройти на почту.
Та махнула рукой вдоль улицы.
— Лупи аж до конца порядка, сынок. До дома Рубашкина…
Контора отделения связи располагалась на втором этаже. Рыжов поднялся туда по ступеням скрипучей деревянной лестницы, открыл дверь с табличкой «Начальник» и вошел внутрь.
Из— за стола, стоявшего у окна, на свободное место выбрался невысокий мужчина с большой лысой как яйцо головой.
— Вы Рыжов, верно? — сказал он довольным голосом. — Признаться, мы вас заждались. Без начальника коллективу трудно. — Он подошел к Рыжову с рукой, протянутой вперед. — Добро пожаловать! — И, пожимая руку Рыжову, представился. Клочков. Елизар Андреевич. Старый партиец. — Тут же спросил. — Надеюсь, вы тоже коммунист?
— Так точно, — по-военному ответил Рыжов.
— Добре. Сработаемся.
— Спасибо, я тоже на это надеюсь.
К несчастью Рыжова в делах житейских он оказался человеком наивным и не практичным. На фронте для него все было ясно: четкая линия делила мир на врагов и друзей. В отделении связи такой линии не виделось — здесь работал дружный трудовой коллектив, первичная ячейка социалистического общества, в котором на двадцать женщин приходилось всего два мужчины: новый начальник Рыжов и его заместитель Клочков.
Трудовая жизнь связистов несла в себе зачаточные черты коммуны. Здесь чай готовили сразу на всех, за общий стол садились все разом. Все улыбались друг другу, говорили «спасибо», «будьте добры», «пожалуйста». И Рыжов, не искушенный в хитросплетениях служебных интриг, сразу даже не понял
Из сослуживцев Рыжов сразу выделил молодую энергичную комсомолку Тонечку Трескунову.
Все девчата в возрасте от семнадцати до двадцати бывают одинаково свежи и привлекательны внешностью. Тонечке (это Рыжов проверил по ее анкете) уже стукнул двадцать один год, и потому, как он считал, ее внешность определяла не молодая свежесть, а настоящая женская красота.
Не было в девушке бабистости — необъятных бедер, заметно выпиравшего из-под платья округлого брюшка, или тонкого намека на рождавшийся второй подбородок. Вместе с тем она не казалась угловатой и на ее создание природа не пожалела мягких округлостей, а их наличие делало девушку похожей на статуэтку руки великого мастера.
Тонечка понравилась Рыжову с первого взгляда. Складненькая, с красивыми стройными ножками, с аккуратной точеной грудью она обращала на себя внимание скромностью, трудолюбием и удивительной вежливостью. Она входила в кабинет Рыжова тихо, стараясь как можно меньше беспокоить начальника. Подходила к столу легким неслышным шагом. Останавливалась. Клала на стол принесенную бумажку.
— Это вам, Василий Васильевич. Телефонограмма из райкома партии. Распишитесь здесь. Спасибо.
И бочком, бочком отступала к выходу.
Когда Рыжов смотрел на Тонечку, она скромно опускала глаза долу.
Рыжов догадывался — в коллективе вся незамужняя женская часть поглядывает на него с надеждой и интересом. Война повыбивала мужчин и парней и, тем самым, обрекла на одиночество многих женщин, достойных семьи и счастья. Среди них было немало таких, что готовы взять в мужья самого ледащего, лишь бы в доме запахло мужицким потом, послышались храп и ругань.
Пойти на сближение с Тонечкой Рыжов стеснялся: отсутствие руки угнетало его и заставляло ощущать перед красавицей свою неполноценность.
Тем временем события развивались без его влияния, хотя и при его непосредственном участии.
Рыжов не знал, что старый партиец Клочков, малограмотный и зловредный, долгое время спал и видел, что станет начальником отделения связи, и не было у него в то время мечты хрустальней. Поэтому назначение Рыжова Клочков воспринял как вызов, как личное оскорбление, которое можно смыть только кровью.
Опытный интриган, Клочков не в пример своему наивному инвалиду-начальнику сразу понял, что его шеф слаб в коленках по части плетения многоходовых бюрократических комбинаций, которые быстро и надежно дискредитируют противника, валят его с ног и уже никогда не позволяют подняться.