Я — начальник, ты — дурак
Шрифт:
Однажды Волков, вспоминая прошлое, рассказал историю из своей офицерской молодости.
Шел второй год войны. Волков служил в Куйбышеве (в далеком прошлом и близком настоящем это город Самара). Служил в запасном полку и ждал отправки на фронт.
Однажды его назначили в наряд, и он заступил помощником дежурного по гарнизонной комендатуре.
Поздно вечером, когда дневная суета спала, молодой энергичный офицер, чтобы не томиться от безделья и не заснуть, стал, как говорится, шуровать по сусекам дежурки. И в каком-то дальнем углу в пыли
Волкову показалось, что если портрет известного сталинского маршала пылится в углу, это несправедливость, проявленная кем-то к видному военачальнику. Ее требовалось исправить.нашел гвоздь, вколотил его в стену и повесил портрет так, что он оказался рядом с таким же портретом маршала Ворошилова.
Утром в комендатуру одним из первых прибыл генерал-майор — комендант города. Он выслушал рапорт дежурного по комендатуре, огляделся и вдруг увидел портрет на стене. Генерал внезапно рассвирепел.
— Кто это?!
Волков понял, что генерал не знает изображенного и с молодой лейтенантской лихостью доложил:
— Маршал Советского Союза Григорий Иванович Кулик, товарищ генерал-майор!
— Я знаю, что это Кулик! — яростно заорал генерал. — Я спрашиваю, кто этот мудозвон, который его здесь повесил?!
— Я повесил, товарищ генерал-майор, — смело ответили Волков. — И считаю, что мудозвоном того, кто портрет снял…
— Десять суток! — все в том же тоне шумел генерал. — Дежурный, в камеру его! Отбери оружие, сними ремень и под замок! А ты, — палец генерала воткнулся в грудь Волкова как пистолет, — пока не сел, сейчас же сними портрет. Быстро!
Пока Волков лез на стул, снимал с гвоздя раму, генерал поостыл и спросил уже спокойно:
— Зачем повесил? Кто-то подсказал?
— Нет, товарищ генерал-майор. Случайно нашел в пыли. Решил, что так нельзя с портретами Героев Советского Союза. Маршал Кулик на фронте, а здесь его в угол запрятали, без всякого уважения.
— Значит, ты сделал это из уважения?
— Да, товарищ генерал-майор.
— Ладно, давай портрет сюда. Я его унесу с собой, — генерал успокоился. — Дежурный, отставить арест лейтенанта. Пусть несет службу дальше.
Генерал ушел.
— Чё это он так озверел? — спросил Волков дежурного. — Ничего ж плохого я не сделал.
Дежурный ухмыльнулся.
— Ты что, в самом деле не знаешь, кто этот генерал? Это же и есть сам маршал Кулик. Его Сталин разжаловал аж на три ступени… И попер с фронта и их Москвы.
— Не может быть! Об этом нигде ничего не писали! Откуда мне было знать об этом?
— Теперь знай. И, если портрет снят и стоит в углу, сперва подумай, почему он там оказался. Это диалектика. Понял?
Вечером комендант гарнизона генерал-майор Кулик за хорошее несение службы объявил дежурному и его помощнику от лица службы свою благодарность…
Командир
— Чей автомат?!
— Конструктора Калашникова! Бодро ответил дежурный по роте.
ТУЛЬСКИЙ ТОКАРЕВА
Страстная любовь часто толкает людей на трудно объяснимые с точки зрения здравого смысла поступки.
Андрею Б., отслужившему срочную службу и поднявшемуся за ее годы до звания старшины, страстно захотелось стать офицером. И он им стал. Несколько месяцев провел на краткосрочных курсах подготовки командиров, получил звание «младший лейтенант» и должность в штабе мотострелковой дивизии.
Трудно представить человека, который бы так, как Андрей, гордился собой и своей формой, своим правом останавливать солдат и делать им замечания за плохое отдание чести или неряшливый вид. Сам он был всегда чисто выбрит, причесан, отглажен, перетянут ремнями.
Любовь Андрея к воинским атрибутам носила странные формы. Однажды в воскресный день всем — солдатам и офицерам — было приказано явиться на спортивные соревнования в одних трусах. Предполагалось, что заодно с занятиями физкультурой люди будут загорать.
Младший лейтенант Андрей как и все встал в строй в трусах, но от других офицеров он отличался тем, что его голое пузо перетягивал широкий кожаный офицерский пояс с пустой кобурой на боку, а спину и грудь через плечо перечеркивала портупея.
Позже все стали замечать, что особый восторг Андрея вызывало право носить на поясе закрепленный за ним пистолет — вороненый, тяжелый ТТ — Тульский Токарева. Все офицеры, имевшие оружие, держали пистолеты в сейфах. Андрей при любой возможности старался носить его на поясе в кобуре. Именно он — Тульский Токарева — однажды сыграл с Андреем злую шутку.
Однажды младшему лейтенанту, который сидел в штабе при портупее и пистолете, потребовалось выйти из помещения.
ПНШ — помощник начальника штаба капитан Резвин, был весельчак и приколист, придумывавший розыгрыши на казалось бы пустом месте. Он углядел, что Андрей украдкой осмотрелся — не следит ли кто-то за ним, потом вынул пистолет из кобуры, сунул его в ящик стола (что делать категорически запрещалось), задвинул ящик, встал, сказал: «Я скоро» и вышел. Это и стало поводом для крутого розыгрыша.
Едва дверь за Андреем закрылась, Резвин подошел к окну и выглянул из него наружу. Как и все другие окна штаба оно выходило в маленький довольно темный закуток, образованный двумя зданиями. Там высилась дощатая будка сортира на два очка с двумя дверьми, на одной из которых значилась буква «Г», на другой — «О».
История этого спецсооружения такова. Долгое время будка имела одну дверь и толчок с двумя очками. Но вот в дивизию должна была приехать комиссия из Москвы. Начальник тыла дивизии осмотрел хозяйским взглядом все, что могло вызвать у членов комиссии неудовольствие и отдал приказ срочно переделать сортир.