Я люблю тебя, алло...
Шрифт:
Витя вырос таким, как она хотела: умным, образованным, самостоятельным, коммуникабельным — настоящим мужчиной. Видимо, наступил возраст, когда материнская любовь, больше похожая на опеку, стала раздражать, мешать самоутверждаться. Возможно, именно этот внутренний конфликт и приводил к большим разногласиям между ними. Любовь утомляла и раздражала другую любовь. Ее самодостаточность оставляла мало места для его самоутверждения. Ее опека становилась не только не нужной, но и навязчивой.
Похоже, что любовь и умной, и глупой мамы мало чем отличается.
— У любви должно быть достоинство, —
Ответа нет. В чем оно выражается? А может, это, просто, красивые слова?
Нет. Слово «достоинство» с любым словосочетанием стоит того, чтобы на него обращали внимание.
— Может, я, вообще, не знаю, что такое любовь? Интересно, а кто знает? Кто может четко, понятно, логично, убедительно объяснить?
В любви проявляется истинное человеческое существо. Что для нас важнее день или ночь? День — время работы и забот, проблем и интриг, обещаний и ожиданий. А ночь — время нежности, восторга, романтизма, страхов и мечтаний.
Сейчас, когда вырос сын, она поняла: женщинам только кажется, что, расставшись с мужем, они порывают с прошлым. Нет. Остаются дети, очень часто похожие на отцов. И все продолжается до конца дней. Так что, легкомысленный выбор молодости стоит жизни.
Да, и с моралью в этом вопросе нам похвастаться нечем: расходимся из-за одноразовой связи, женимся из-за беременности. Почему отношения с другим мужчиной или с другой женщиной считаем изменой, а не ошибкой?
Когда-то один человек сказал Наташе, что есть разные виды любви и они не могут быть одновременно в одном человеке. Женщина, отдавшая всю свою любовь ребенку, для мужчины лучший друг, но не любовница. И как бы Анна Каренина не металась между сыном и любовником, она все-таки сыну предпочла Вронского.
Но ведь, возможен еще один вариант: не любви матери к ребенку. Это, скорее всего, женщины, которые никогда не страдают, никогда не плачут, у них нет внутренней связи с окружающими, они не сочувствуют, не переживают. Они не плачут в отношении всего того, что не касается их лично, их жизни и удобств.
Говорят, что таких женщин не мало.
20
Прошло почти 3 недели — ни одного звонка. Наташа по опыту знала, что большинство оправдательных объяснений напрасны. Нужно ждать. А может, не нужно? Что было, то было. Хорошо, ведь, не бывает долго. Разница в возрасте все определила заранее. Думая об этом, успокаивая себя, она сидела у окна троллейбуса, разглядывая улицы. И вдруг увидела на остановке Кирилла, разговаривающего с мужчиной. В первую очередь бросилась в глаза разница в росте — сверху вниз. Во вторую — выражение его лица. От улыбчивости и доброжелательности не осталось и следа. Ледяной взгляд. Она не слышала о чем разговор, но видно было, что он очень резко отказывал. Распростившись, бросился к двери троллейбуса. Наташа не повернулась. С таким Кириллом общаться не хотелось
Не прошло и минуты, как легкое, но настойчивое прикосновение к плечу заставило обернуться. Перед ней был он: опять улыбчивый и доброжелательный.
Какому мужчине это не понравится? Особенно молодому. Ведь, у девушек, вечно, одни вопросы, просьбы и претензии. Бывают еще и требования. Не любит сильная половина утомлять себя мелочами.
— Тебе скоро выходить?
— Через две остановки.
— Можно, я выйду с тобой?
— Конечно
Кирилл интуитивно понял, что Наташа его видела, и с присущей ему откровенностью, стал рассказывать о том, что отказал знакомому.
— В чем?
— Он просил денег взаймы.
— Наверно, не много?
— Не очень.
— Зачем отказал? — выдала себя Наташа.
— Не занимаю.
— По принципу: берут чужие, отдают свои?
— Конечно. И еще: почему свои финансовые вопросы нужно решать за счет моих средств?
— Видимо, пока нет.
— Вот пока и не решай. Все нужно делать по мере поступления возможностей. Не хорошее дело: догонять в жизни.
— Кого? — не поняла Наташа.
— Себя. Ведь, чувство долга, как чувство вины. От него хочется избавиться. Но долго не получается.
— Да, в принципе, может, вообще, не получиться.
— Поэтому и не занимаю.
Наступило молчание. Выражение его лица там, в разговоре с мужчиной, застряло у нее в мозгу тонкой, острой иголочкой.
— Обрати внимание, люди, просящие взаймы, почти всегда недовольны жизнью.
— Это недовольство приходит, чаще всего, с возрастом.
— А у молодых не бывает?
— Бывает.
— Знаешь, американцы говорят: пока ты не доволен жизнью — она проходит.
Стараясь говорить легко и не заинтересованно, сказала: «Интересно, это расчетливость или жадность?»
— Это умение зарабатывать деньги, и ценить заработанное.
Ответить нечего.
— В понятие культуры, Наташенька, входит еще и умение разумно тратить деньги, — сказал он назидательно.
Что-то в ней взбунтовалось: то ли манера говорить, то ли желание поучать. Но стало неприятно на душе. Лицо не смогло этого скрыть.
— Ты еще не понял главного: все, что можно купить за деньги, по большому счету, ничего не стоит.
— Теоретически я это понимаю. Скажи, почему любовь к деньгам называют низменным чувством?
— Мы с тобой люди разных поколений и поэтому на очень многие вещи у нас диаметрально противоположные мнения.
— Я этого не заметил.
— Не понял. Это точнее. Я говорила тебе, правда по другому поводу, что не люблю посредников. Не понимаю «светлую» любовь к деньгам. Ведь, эти бумажки не более чем посредники между нами и необходимыми вещами.
— Но ведь, для чего-то придумали эти «проволочные» заграждения, имя которым деньги?
— Через них так трудно пробиться к сердцу и душе другого человека.
— Видимо, не зря одних называют прагматиками, а других романтиками.
— Прагматики знают, что тяжело зарабатываются маленькие деньги, а большие легко. Может, поэтому и смотрят всегда под ноги.
— Разве осторожность бывает лишней?
— Не знаю. Знаю, что романтики смотрят в небо.
— Может, они пришли оттуда?