Я ищу тебя
Шрифт:
– Возьми его обратно, – умоляюще попросила она. Грустно усмехнувшись, Дамон потянулся за кольцом, но прежде чем Джулия успела запротестовать, сжал ее запястье и надел драгоценность на безымянный палец левой руки. Чуть велико, но это не важно.
Джулия зачарованно уставилась на переливающийся камень.
– Оно принадлежало моей матери, – пояснил Дамон. – Она захотела бы, чтобы кольцо перешло к тебе.
– Пытаешься меня подкупить? – пошутила девушка, поднося к глазам руку, чтобы полюбоваться перстнем.
– Скорее, соблазнить.
– И что потребуешь взамен? Дамон
– Считай это возмещением за все, что пришлось перенести из-за этого брака.
– Не настолько я наивна, – покачала головой девушка, снимая с пальца широкий золотой обруч. – Бескорыстным тебя никак не назовешь. Спасибо, но я не могу принять такой дорогой подарок.
– Если откажешься, я выброшу его из, окна.
– Не решишься, – недоверчиво усмехнулась Джулия.
Глаза Дамона сверкнули поистине дьявольским огнем, и Джулия с ужасом поняла, что он в самом деле исполнит обещанное и швырнет бесценное украшение в пыль.
– Оно твое. Поступай с ним как хочешь, – объявил маркиз, подставляя ладонь. – Выкинешь сама или прикажешь мне?
Девушка испуганно сжала кольцо в кулаке.
– Ни за что не позволю тебе сделать такую глупость.
Дамон, довольно улыбаясь, опустил руку.
– В таком случае, надеюсь, его ты не станешь передаривать матери?
Джулия, виновато потупившись, снова надела перстень, хотя в душе росло подозрение, что новоявленному мужу слишком легко удается взять над ней верх.
– Ты все же чего-то добиваешься, – проворчала она. – И не отпирайся – неплохо я узнала тебя за это время.
– Я хочу лишь того, что ты сама готова мне дать, – прошептал Дамон, придвигаясь к ней – Ну а теперь, объясните, миссис Уэнтуорт, каковы, по-вашему мнению, должны быть наши отношения?
Джулия прокляла внезапное пробуждение чувств и свое тело, предательски жаждавшее его прикосновений. Он так целеустремлен и уверен – качества, которыми она всегда восхищалась в мужчине. И то обстоятельство, что он не принадлежит к театральному окружению, еще больше интриговало девушку. Всем известно, что актеры – самые непостоянные существа на свете, живущие, подобно цыганам, в ярком, неестественно праздничном мире, в вечном круговороте спектаклей, где комедия сменялась драмой. До сих пор ей почти не встречались такие люди, как Дамон.
– Думаю… мы могли бы стать… друзьями, – нерешительно пробормотала она. – У нас нет причин ссориться. Что ни говори, а мы добиваемся одного и того же.
– Чего же именно?
– Стремимся освободиться друг от друга. Тогда я смогу спокойно заниматься своим делом, а ты – выполнить свои обязательства по отношению к леди Аштон.
– Ты все время напоминаешь о ней. Зачем тебе это?
– Потому что беспокоюсь за…
– Сомневаюсь. По-моему, ты делаешь все, чтобы воздвигнуть между нами стену.
– А если и так? – парировала Джулия, но голос ее дрогнул. Он совсем рядом – мускулистое бедро прижато к ее ноге, рука покоится на спинке ее сиденья. Кажется, так легко прилечь на колени Дамона, притянуть к себе его голову, отдаться ласкам этих губ и пальцев.
Джулия глубоко вздохнула и попыталась унять нервную дрожь.
– Разве я не вправе
– Тебе нет нужды защищаться от меня. Разве я принудил тебя к чему-то?
– С-тех пор как мы встретились, – грустно засмеялась Джулия, – меня лестью и угрозами заставили принять приглашение на ужин, соблазнили, лишили невинности и приневолили принять в подарок кольцо…
– Как быть, если у тебя слабость к драгоценностям? – улыбнулся Дамон, но, заметив расстроенное лицо девушки, тихо признался:
– Что же касается невинности… поверь, такого бесценного дара я не ожидал. И счастлив, как мальчишка.
Джулия закрыла глаза и мгновенно ощутила легкое, как пушинка, прикосновение его губ ко лбу… векам… переносице… щекам… От нее потребовались все силы, чтобы не повернуть голову, не припасть к его рту.
Джулия прокляла внезапное пробуждение чувств и свое тело, предательски жаждавшее его прикосновений. Он так целеустремлен и уверен – качества, которыми она всегда восхищалась в мужчине. И то обстоятельство, что он не принадлежит к театральному окружению, еще больше интриговало девушку.. Всем известно, что актеры – самые непостоянные существа на свете, живущие, подобно цыганам, в ярком, неестественно праздничном мире, в вечном круговороте спектаклей, где комедия сменялась драмой. До сих пор ей почти не встречались такие люди, как Дамон.
– Думаю… мы могли бы стать… друзьями, – нерешительно пробормотала она. – У нас нет причин ссориться, Что ни говори, а мы добиваемся одного и того же
– Чего же именно?
– Стремимся освободиться друг от друга. Тогда я смогу спокойно заниматься своим делом, а – ты – выполнить свои обязательства по отношению к леди Аштон.
– Ты все время напоминаешь о ней. Зачем тебе это?
– Потому что беспокоюсь за…
– Сомневаюсь. По-моему, ты делаешь все, чтобы воздвигнуть между нами стену.
– А если и так? – парировала Джулия, но голос ее дрогнул. Он совсем рядом – мускулистое бедро прижато к ее ноге, рука покоится на спинке ее сиденья. Кажется, так легко прилечь на колени Дамона, притянуть к себе его голову, отдаться ласкам этих губ и пальцев.
Джулия глубоко вздохнула и попыталась унять нервную дрожь.
– Разве я не вправе защитить себя?
– Тебе нет нужды защищаться от меня. Разве я принудил тебя к чему-то?
– С-тех пор как мы встретились, – грустно засмеялась Джулия, – меня лестью и угрозами заставили принять приглашение на ужин, соблазнили, лишили невинности и приневолили принять в подарок кольцо…
– Как быть, если у тебя слабость к драгоценностям? – улыбнулся Дамон, но, заметив расстроенное лицо девушки, тихо признался:
– Что же касается невинности… поверь, такого бесценного дара я не ожидал. И счастлив, как мальчишка.
Джулия закрыла глаза и мгновенно ощутила легкое, как пушинка, прикосновение его губ ко лбу… векам… переносице… щекам… От нее потребовались все силы, чтобы не повернуть голову, не припасть к его рту.
– Той ночью ты была такой сладостной, – прошептал Дамон. – И прекрасной. Никогда еще мне не приходилось испытывать ничего подобного, и я не могу забыть тебя и хочу снова и снова.