Я ищу тебя
Шрифт:
Дождавшись ухода девушки, Дамон сел рядом с кроватью.
– Вы хорошо выглядите, – заметил он.
– И чувствую себя неплохо.
Фредерик сунул руку под подушку, извлек серебряную флягу и сдобрил молоко щедрой порцией бренди.
– Вы ничуть не изменились, – неодобрительно покачал головой Дамон, когда отец протянул ему фляжку. Герцог, казалось, искренне разочарованный отказом сына, пожал плечами.
– И ты, впрочем, тоже.
Залпом осушив чашку, он с удовольствием облизал губы.
– Так
– Глупый, распущенный мальчишка, – хмыкнул он, – с повадками подзаборного кота!
– Что совсем неудивительно, учитывая, что вы столько лет подавали ему достойный пример!
– А… старая песня, – пренебрежительно бросил Фредерик, взмахнув чашкой. – Пытаешься свалить вину на меня?
Дамона всегда бесили безответственность отца, его полнейшее нежелание отвечать за свои поступки.
– Меня тревожит, что Уильям идет по вашим стопам, – пробормотал он. – Те же пагубные пристрастия к женщинам и игре.
– И что с того? Что с ним случится?
– Ничего, если не считать, что какой-нибудь ревнивый муж или брат решит отомстить и попросту убьет его на дуэли. В крайнем случае промотает все свое состояние – сущие пустяки, не правда ли?
Отец с раздражающим безразличием смотрел на сына.
– Стоит ли волноваться из-за долгов? Рано или поздно деньги все равно появятся, о чем тут тревожиться?
– Кому это лучше знать, как не мне, – с едким сарказмом хмыкнул Дамон. – Восемнадцать лет назад вы без всякого труда раздобыли целое состояние, не так ли? Довели семью до разорения и предоставили лорду Харгейту идеальную возможность спасти вас, предложив огромное приданое. И всего-то навсего понадобилось женить семилетнего сына на его дочери, которая в ту пору сама едва вышла из пеленок!
Фредерик невозмутимо отставил пустую чашку.
– Ты можешь порицать меня за что угодно, включая проделки Уильяма и собственное разочарование в жизни. И в самом деле, я никак не могу считаться идеальным отцом. Но говоря по правде, Я исполнил свой долг, найдя для тебя прекрасную партию. К чему терзаться мыслями о прошлом, вместо того чтобы глядеть в будущее?
– Верно, только у меня ушли годы, чтобы разобраться в том хаосе, в который вы ввергли семью, в теперь приходится еще и нянчиться с Уильямом, и поверьте, мне это чертовски надоело!
– А мне почему-то кажется, что тебе это даже нравится, – мягко возразил герцог. – Позволяет осознавать себя выше других, самостоятельно распоряжаться своей жизнью и в то же время быть достойным главой
Дамон открыл было рот, чтобы возразить, но внезапно оцепенел. В ушах зазвенел голос Джулии:
«Между нами ничего не может быть… Я никогда не стану той женщиной, которая тебе нужна… Ты потребуешь, чтобы я поступилась всем, ради чего так усердно трудилась…»
Заметив встревоженное лицо сына, герцог слегка улыбнулся;
– Кажется, ты и сам сознаешь мою правоту, верно? Возможно, иногда тебе не помешало бы немного походить на Уильяма. Человек, у которого нет слабостей, становится невыносимым занудой,
Увидев, что отец устал, Дамон поднялся и раздраженно поморщился. Родитель крайне редко давал старшему сыну советы; впрочем, на взгляд последнего, они были совершенно бесполезны.
– Утром мы с Уильямом придем попрощаться.
– Прекрасно. Сделай одолжение, пошли ко мне сиделку, – попросил герцог и, чуть помолчав, задумчиво добавил:
– Знаешь, ты чем-то напоминаешь лорда Харгейта в юности. Он был таким же сдержанным, сухим снобом и так же стремился любой ценой навязать окружающим собственное мнение.
Дамон разъяренно сжал кулаки. Неужели между ним и тестем есть что-то общее? Но, постаравшись взять себя в руки, он невольно задался вопросом: нет ли в словах отца доли правды? Сердце сжалось при мысли о том, что Джулия, вероятно, тоже так считает. Неужто Дамон показался ей столь же неумолимым и властным, как лорд Харгейт, что она испугалась?
Неожиданно Дамону захотелось поскорее вернуться в Лондон и доказать Джулии, что он никогда не осмелится изменить ее жизнь, не посягнет на самое дорогое… Но так ли это? Он не вправе твердо обещать, что смирится с ее артистической карьерой, вызывающей независимостью и легкомысленным театральным окружением. Возможно, умнее всего будет дать Джулии свободу… Но сделать это выше его сил.
Глава 7
На премьере «Миледи-обманщицы», новой пьесы Логана Скотта, зал был полон. Лакеи в ливреях с гербами самых знатных семейств столицы с утра толклись в очереди за билетами. На галерке публика победнее спорила и дралась из-за мест, так что несчастным капельдинерам приходилось туго.
Не обращая внимания на шум и крики, Дамон с Уильямом преспокойно устроились в ложе третьего яруса. На сцене надрывалась певица, специально нанятая, чтобы развлекать прибывающих зрителей.