Я/Или ад
Шрифт:
А потом комиссия стала вообще проверять все, что попадется под руку, и тут обнаружилась масса вещей, о которых мы давно догадывались.
Прежде всего — фундамент нашего города был построен на костях.
И потом — комиссия долго выясняла вопрос, кто такие вообще “мы”. В результате всех исследований выяснилось, что такого понятия, как “мы”, вообще не существует. “А как же мы?” — говорили мы. Тогда какой-нибудь хитрый член комиссии подходил к какому-нибудь из нас и говорил:
— Ты — это “мы”?
— Нет, —
— А кто ты?
— Я? Это я.
— Правильно.
И так он спрашивал всех, и никто, конечно, не говорил про себя “мы”, а все говорили только “я”.
— Ну вот видите, — удовлетворенно заключал хитрый член. — “Мы” как таковое не существует. Существует “я”.
— Но как же мы? — говорили мы.
— Вас нету, — отвечали нам. — Есть только я.
Отсюда комиссия пришла к выводу, что все строительство было заложено неправильно, потому что будущий город должен был служить “нам”, а на самом деле, как считала комиссия, это все равно что никому. На самом деле важен “я”. Но кто из нас “я”, это было неизвестно.
Я, конечно, считал, что это — я.
А я считал, что это — я.
И все пришло в полный упадок.
— Все, хватит валять дурака, заниматься идиотизмом, пороть ерунду! — не выдержав, прокричал Иванов 2-й.
Два других Иванова сидели в управлении и молчали. Они сильно постарели. Они отдали очень много сил строительству.
— Но сейчас-то уже все кончилось? — спросил Иванов 3-й.
— Сейчас только начинается! Но вот никак не может начаться, потому что мы занимаемся черт знает чем! Никак не можем попасть туда, куда нужно! Так-то мы выполняем наше задание!
— Но сейчас, по-моему, нам нужно просто пойти в скважину и броситься внутрь… — сказал Иванов 1-й.
— И что же?
— И мы попадем…
— Куда?
— В мозги.
— Да мы стоим на этих самых мозгах, черт вас задери! — снова взорвался Иванов 2-й. — Что, нет? Где же ваши неправильности? Где же сумасшествие, я вас спрашиваю?!! Земля и земля. А может, там вообще все давно накрылось из-за наших бурений…
— Ну а вы, что вы предлагаете? — спросил Иванов 1-й.
— Ничего я не предлагаю… Путаница какая-то, черт знает что! Все, хватит уже брести по этим закоулкам. Все. Сейчас пойдем, упадем в скважину, и будь что будет. Убьемся, так смертью храбрых. А нет — так будем все крушить, рушить, ломать, чтобы было все нормально. Эталон мы в конце концов или нет? Никак не могу себе простить, что мы упустили этого… меня, когда он был прямо в наших руках.
— Но мы же его убили!
— Да не так надо бы…
— По-моему, все это был просто сон, — сказал Иванов 3-й.
— Идиот! — побагровел
— Так что же нам сейчас делать? — спросил Иванов 1-й.
— Снимать штаны и бегать! Вот дураки… Я же уже сказал…
— А строительство?
— К чертовой бабушке!
— А мы?
— Какие еще вы?
— Да не мы… Не мы, а мы…
— Да бросьте мне морочить голову. Совсем с ума сошли. Вы кто вообще? Вы где находитесь? Вы что? Все. Вперед, в мозги, немедленно!
Ивановы встали, построились и пошли к скважине. Мы сидели на кирпичах и смотрели на них с интересом.
— Сгиньте вы к чертям! — бешено проговорил Иванов 2-й. — Вас не существует.
— А кто же существует?
— Существует я, и нам он очень нужен, черт бы его побрал!
— Я?
— Да не ты, болван, а я.
— Я — это в смысле вы, гражданин начальник?
— Да не я же… Тьфу ты, черт!!! Сгиньте вы все к… не знаю к чему. Идиоты безмозглые! Ясно все должно быть. Я — это не я…
— Вы — это не вы?
— Заткнись! Я… понимаешь, я? Вот он — я. Это не я. А я нам нужен.
— А чем же это я отличается от я?
— Да ничем не отличается… Все! Я устал. Скажите этому болвану что-нибудь… Безмозглый… Эй, друзья!
Ивановы стояли и думали.
— Да кто ты такой, чтоб мне тут мозги крутить?
— Я! Это — я! — сказал я и был таков.
— Ловите, ловите, ловите его!!! Тьфу меня! — догадался вдруг Иванов 2-й. — Опять упустим.
“Ну, ну, — думал я. — Ловите меня. Вот он я. Я — вот. Но я — не я, а я — я”.
Все это — ерунда!!! — прокричал наконец Иванов 2-й, взял под руки других Ивановых, но тут они все оступились и упали в скважину.
Ну что ж, это к лучшему. Ивановы наконец-то достигли своей цели и попали в мозги.
— Только бы не потеряться… — раздался вдалеке голос Иванова 2-го и исчез.
Свершилось!
Торжественная увертюра. Вступление — и наконец — словесное воплощение:
Через гусь мы выходим на память. Через гусь.
По гробницам текущая паперть. Не вернусь.
Это строчки пяти-шести поэтов, которые умерли малышами. Нагишом они шли через гусь, нагишом они лепили снежки.
— Через гусь, — так и сказали Иванову.
Просто когда блок кричит, то это нельзя выделить. А выцеживание настолько не затрагивает рыб, как, впрочем, и куколку, то.