Я/Или ад
Шрифт:
Ивановы, сжатые в кулак, вышли из своей ракеты и пошли вперед; туда, не знаю куда. Ракета осталась позади с ее приключениями, с ее милыми проблемами и чарующей неизвестностью. Ивановы чувствовали некоторую грусть при расставании с ракетой, но их влекло неизвестное будущее. Вот так всегда — все куда-то идет и идет и никогда не остановится. И жизнь идет, и смерть идет. И Ивановы шли, а перед ними расстилалась прекрасная равнина с зеленой
Как в поездках — ночь, страшная и черная, когда неизвестно, где спать, неизвестно, что делать, но надо идти вперед и вперед; и холодно, и нет никого, и ты заброшен всеми в своем одиночестве; но потом рассвет — и бодрость, и новый день, и твое возрождение для новых интересных вещей.
— В этом нельзя сомневаться! — говорили Ивановы друг другу. — Нельзя задумываться, что есть утреннее чувство; надо просто идти; и пускай мы говорим чепуху — это прекрасно.
Они вдыхали свежий воздух и шли вперед и вперед. И мозги были совсем рядом, они переливались в свете восхода всеми цветами радуги. И все же они были белыми как полотно.
— Многое случалось с нами, друзья! — сказал Иванов 1-й. — Но мы всегда сохраняли себя, во имя нашего дела. Могли бы мы думать, что то, на что нас посылали, окажется таким… даже совсем не таким? Да, мы недооценивали опасность… Но я так счастлив, что у нас есть наша цель, которая позволяет нам быть нечестными по отношению к познанию того, что мы видели. Наша цель рождает наше понимание. Мы абсолютно нормальны. И мы спасем тебя, мир! И построим прекрасное общество!..
Ивановы взялись за руки, и получилась прекрасная картина — у врат зари три сверкающих Иванова в кожаных куртках. Вот-вот взойдет солнце красным шаром, и все будет знойным и дневным; и пока что этот утробный рай — и соловей, и трава в тумане, и три Иванова.
Долго шли Ивановы, потом они вступили в лес. Уже наконец взошло солнце, и было тепло, но в лесу было относительно прохладно.
— А как здесь может быть видно солнце? — спросил Иванов 3-й.
Иванов 2-й в ответ стал рисовать длинную схему, в которой солнечный луч, пройдя через глаз, усваивался мозгами, мозги запечатлевали его образ, и он, отражаясь от черепной коробки, был совершенно нагляден.
Ивановы понимали, что это всего лишь иллюзия, но это не мешало им наслаждаться ею.
Потом в великолепии своем они увидели снежные горы — прекрасные, загадочные хребты, белые и сверкающие.
— Вот это уже мозги! — сказал Иванов 1-й, и они решили остановиться на привал.
Разбив палатку, они стали отдыхать и сидеть у костра. Веселые шутки раздавались до самой ночи. Иванов 3-й взял гитару, настроил ее на лирический лад и запел песню отважных мореходов. Другие Ивановы весело подпевали. Потрескивал костер. Дождь барабанил в окно.
Нет — все было гораздо лучше. Ивановы сидели очень веселые вокруг костра. Кто-то откупорил бутылку водки, и ее стали пить, закусывая консервами с корюшкой. Консервы были отвратительными, но на воздухе все хорошо идет. Иванов 3-й взял гитару, настроил ее на лирический лад и запел песню об отважных монтажниках-высотниках. Остальные со счастливыми лицами
И совсем стало хорошо, когда неожиданно из тьмы к костру вышла девушка в джинсах, очень приятная на вид, и сказала неожиданно:
— Извините, у вас сигарет не найдется?
Ивановых словно поразили гром и молния. Наперебой они стали сажать девушку на самые удобные места, наливать ей водки, давать ей корюшки, печь для нее хлеб и предлагать закурить.
— Да, да. Спасибо, спасибо, — закивала девушка, чуть улыбаясь.
Иванов 3-й взял гитару, настроил ее на лирический лад и запел песню об отважных землепроходцах. Ивановы вторили ему, а девушка задумчиво смотрела ему в лицо.
Когда песня кончилась, она захлопала в ладоши и попросила еще. Иванов 3-й запел небольшой рок-н-ролл. Тут девушка совсем уже вошла в экстаз и стала дергаться в такт музыке.
— А откуда ты здесь? — спросили, опомнившись, Ивановы.
Девушка серьезно посмотрела на них.
— Не задавайте глупых вопросов! А вы откуда? Впрочем, догадываюсь. А обо мне вы потом все равно что-нибудь узнаете.
Иванов 3-й, взяв гитару и настроив ее на лирический лад, спел маленькую песенку. Девушка задумалась.
В это время Иванов 1-й отвел Иванова 2-го к палатке и попросил его ухо.
— Ну? — сказал Иванов 2-й.
— Она — мираж.
— Что?!!
— Она — мираж, усекаешь? Она мне очень нравится, понял? Ее не существует, ясно тебе наконец?
— Ннну… Ну и что? — спросил Иванов 2-й.
— Кретин! Если бы мы ее сейчас напоили — и туда-сюда…
— Но это нехорошо!
— По отношению к миражу?
— Но… Но, может быть, она не мираж?
— Да ты что, с ума сошел? Ты что, думаешь, что здесь может быть кто-то еще?!! Это же мозг, черт тебя дери! Точнее — подмозговье… Ты что, ненормальный?!!
— Я нормальный, — дрожа, пробормотал Иванов 2-й.
— Приказываю! Немедленно трахнуть девушку, иначе я сообщу в Центр о твоей неблагонадежности.
— Центр на отвечает…
— Ответит! Свяжусь, наконец, с отделом Центра здесь…
— Как… здесь…
— А ты думал! Приказываю! Немедленно напоить ее и трахнуть, пока этот соловей свои песенки поет. Трахнешь — запомни: один раз, и сразу ко мне. С указанием координат нахождения.
Когда Ивановы говорили все это, рожи у них были красные-красные, глазки блестели. А Иванов 3-й сидел с ничего не подозревавшей девушкой и пел свои песни. Ему нравилась девчонка, нравилось ему, как она легко покачивается в такт ритму, как она мило улыбается; ему нравился ее запах — запах девочки, которая прекрасна.
— Как тебя зовут? — спросил он.
— Какая разница! — улыбнулась она. — Я же не спрашиваю, как зовут тебя…
Иванов 3-й тоже улыбнулся и предложил ей выпить. Она легко согласилась, но тут из тьмы вышла большая фигура Иванова 2-го. Он шел вразвалку — мужчина хоть куда. Его большие глаза горели сексуальным пламенем. Он посмотрел на девушку, пронзая ее сквозь одежду. Девушка вздрогнула.
— Твой друг… — сказала она, засмущавшись. — Он очень… такой.
— Верно! — самодовольно ухмыльнулся Иванов 2-й. — Чего желаете? Джин с тоником?