Я и Мы

Леви Владимир Львович

Пожалуй, мне несколько повезло в том смысле, что есть некоторое совпадение со стереотипом гипнотизера. Но у многих из тех, кто и не слыхивал о гипнозе, внешность гораздо эффектнее. А у многих сильнейших гипнотизеров — абсолютно ничего, полнейшая заурядность. Ну совершенно ничего особенного: ни демонизма, ни мрачной сосредоточенности, ни лихорадочной эксцентричности, ни тяжелого, давящего спокойствия… И безбров, и одутловат, и сер. Стереотип, достаточно неопределенный, готов быстро переиграть гриву на лысину, огромные глаза на заплывшие

щелки. И может быть, как раз заурядность внешности в этих случаях оказывается своеобразным союзником, вводя элемент неожиданности. Как это: такой же, как мы, и гипнотизирует? Значит, что-то в нем есть. И правда, вон, кажется, что-то в складке над правым глазом… Флюид какой-то.

А стереотип гипнотизера имеет собственную запутанную историю. В него вливается и старинный предрассудок про черный глаз, который может сглазить (не люби черный глаз, черный глаз опасный), — а это идет от боязни черноглазых чужаков среди светлых народов, — и образ магнетической личности, созданный вековыми усилиями художников, «бурный гений» немецких романтиков, демонически-байронически-бледно-лохматый Калиостро, Свенгали, Воланд… Кино подбавило перцу: крупным планом страшные глазищи во всех ракурсах.

Среди различных приемов гипнотизации в руководствах скромно упоминается следующий: потребуйте от гипнотизируемого зафиксировать взгляд на вашем переносье; слегка расширьте глазные щели и, глядя прямо перед собою как бы вдаль, уверенным, категорическим тоном объявите ему, что сейчас он уснет…

Можно, чтобы смотрел и не на переносье, а, скажем, в один правый глаз, в зрачок. Если вы умеете произвольно суживать и расширять зрачки, это совсем здорово. Скажите ему, что сейчас он увидит, как пульсирует зрачок. Он тут же почувствует, как кванты гипнотической энергии прямо так и прыгают оттуда, из глаза, а уж токов ощутит видимо-невидимо.

Я не люблю глазной метод за его дешевую театральность и авторитарность, но пользоваться им все же, повторяю, приходится. На нем лучше всего идут дети и подростки обоего пола, женщины любого возраста, достаточно возбудимые, артистичные, истеричные, и некоторые мужчины, в основном не из числа тех, что блещут интеллектом. Риск связан только с трудностью предварительной оценки субъекта, а следовательно, при должном опыте весьма мал; борьбы же нет почти никакой: механизм внушаемости либо срабатывает, либо нет, идет или не идет — опять же в зависимости от правильности оценки.

Значение техники взгляда, в сущности, второстепенно. Метод хорош только быстротой, но и для быстроты он не обязателен. Смотреть в глаза пациенту долго, превращая свои глаза или нос в точку для фиксации на индивидуальном сеансе, глупо, устаешь, чуть ли не сам впадаешь в гипноз, а надо вкладывать максимум в лечебное внушение. Лучше, когда взгляд сам собой вводится косвенным подтекстом, а не лобовой атакой ва-банк, но можно вообще обойтись без него. Иногда же лучше его прятать как можно

дальше.

Вспоминается один эпизод. Был в гостях. Начался разговор о гипнозе. Отмалчиваюсь, надоело. Кто-то длинно болтает. Перестав слушать, задумываюсь, смотрю куда-то сквозь кого-то. Потом не помню, какая-то обычная сумятица, собираюсь домой. Ко мне подходит средних лет женщина, очень хорошо мне знакомая.

— Зачем ты это делал?

— Что?

— Гипнотизировал.

— Кого?

— Меня.

— Когда?

— Когда вот здесь сидел, а я напротив.

— И не думал.

— Я же чувствовала.

— Что?

— Сначала ток, потом приказ встать, пойти на кухню.

— Да не было ничего, и вообще надоел мне гипноз!..

— Не делай так больше, ладно? Не стал переубеждать.

ПЕРВЫЙ УЧИТЕЛЬ, ПЕРВЫЙ СЕАНС

Покончим поскорее с автобиографической частью. Школьный опыт был благополучно забыт и переведен в чулан подсознания, откуда и извлечен. Побуждения к занятию психиатрией имели иные источники. Психиатрия первоначально не связывалась с гипнозом.

Но вот на занятии студенческого психиатрического кружка знакомлюсь со своим ровесником Д. По курсу он даже младше, но уже классный психотерапевт (у меня подозрение, что он им просто родился). Высокий, прямой, длинношеий, шапка темных волос, очки, усики. Загадочно-интеллигентен, но ничего грозного, ничего демонического, давящего. Глаза, наоборот, очень застенчивые, я не знаю, какие у него глаза. Располагают потрясающе, но с дистанцией. Первое впечатление: почему так легко дышать? Как легко дышится в присутствии этого человека! Какое спокойствие, какое приятство! Но в себе и для себя. Дыши, но не прикасайся.

Он медлителен. На пять движений обычного человека приходится одно его, но никакого затруднения и задержки не чувствуется: в его медлительность погружаешься, как в перину, удивительно мягкая, пластичная медлительность. В последнее время Д. (не знаю, специально или непроизвольно) сильно обогатил свою темпоритмику, и его можно увидеть и стремительно-четким и перинообразным — смотря по обстоятельствам.

Он охотно показал мне гипноз. Его преподавательская жилка в сочетании с вполне простительным стремлением охмурить оказалась весьма кстати.

Звуконепроницаемый гипнотарий. Полутьма.

Сижу не дыша на краешке стула. Приводят больную; молодая женщина оживленно и складно говорит, что чувствует себя прекрасно, видно, что Д. обожает, и непохоже, что больна.

Он особенно не мешкает.

— Полежите немного. Тишина.

Пульс.

В вытянутую руку — ключ.

— Внимательно. Пристально. Смотрите на кончик ключа. Внимательно. Пристально…

И здесь начался странный фокус со временем. Время стало пульсировать. Я не мог понять, быстро оно течет или медленно, я пульсировал вместе с ним.