Я и Мы
Шрифт:
Детство… Вот когда происходит самая открытая и свободная игра этого механизма. Связи еще не задолблены стереотипами. Нет, не зря говорят, что каждый ребенок проходит через стадию гениальности: да, каждый нормальный ребенок, только гениальность эта совершенно беспомощна, сегодня она блистательно опрокидывает стереотип, а завтра сама за него цепляется, больше не за что…
Исходная непроизвольная гипотеза ребенка — все можно, — которой взрослый противопоставляет свое: все нельзя, кроме… Подумать только, что было бы, если бы ребенок начинал со все нельзя! Где бы мы были сейчас? Но все можно — это тысячи несовместимостей с жизнью, здоровьем, обществом. А среди
А жизнь идет, стереотипы наслаиваются и крепнут, детство спускается в подсознание…
У него была заботливая, мягкая мать и грубый авторитарный отец, который, к счастью, мало вмешивался в воспитание. Еще несколько вопросов — и выясняется, что отец был для мальчика фигурой, стоящей в отдалении и обладающей грозной и непонятной потенциальной властью. Но соприкосновения с этой властью почти не было, было лишь ожидание, возможность. Кто-то полусвой, получужой…
Да, отношение к авторитарности не совсем ясно…
— Легче на людях или тяжелее?
— Смотря с кем. С ребенком хуже. С сотрудниками — когда как. С женой легче.
(Между тем с женой у него неважные отношения, постоянно конфликты по пустякам.)
— Было легче, когда ходил к нашему терапевту, а потом она мне сказала: больше не ходите ко мне со своими навязчивыми идеями. Тут уж стало совсем худо, не находил себе места.
Ничего себе психотерапия. Теперь четко чувствую, что гипноз пойдет.
В первые секунды сомнение, теперь нет. Пойдет на императиве. Чувствую по какому-то обмену движениями, по глазам, по всему… В контакте отцовский модус, категоричность, суровое мужское покровительство, но не однотонно, с вкраплениями… Братский, равный, демократичный тон ни в коем случае, все испорчу, поползут контрасты…
Мгновение на размышление.
— Встаньте, пожалуйста, взгляну на вас. Обычное неврологическое обследование: смотрите на палец… в стороны… Неврологически ничего особенного, так, чуть-чуть… Теперь пробная атака.
— Закрывайте глаза. (Власть в голос.) Куда падаете?! (Назад, назад…)
Пошатнулся назад и влево… Поддерживаю.
— Все, все!.. Все в порядке. Садитесь, пожалуйста. (Не мешкать! Глазной метод.)
Он в кресле. Наклоняюсь, как коршун, приказываю смотреть на переносье. Жесткая уверенность, почти торжество. Я уже победитель.
— Во время счета веки будут тяжелеть. При счете десять закроются. Раз…
Захлопал глазами на «четыре», закрыл на «девять».
— Спать.
Проверяю каталепсию — есть: рука воскообразно застыла в воздухе. Анестезия: колю иголкой руку, болевой реакции нет, можно было бы операцию делать…
Углубляю…
Несколько ободряющих внушений, сформулированных очень общо, никаких рискованных векселей вперед.
Погружаю глубже. Гашу свет, ухожу на десять минут. Это чтобы укрепилось в подсознании.
А я пока позвоню.
Прихожу, пробуждаю. Открыл глаза испуганно.
— Что ощущали?
— Не мог пошевелиться. Глаза сами закрылись. Но, по-моему, не спал, слышал шумы. Вначале хотелось даже засмеяться, все дрожало, улыбка была — и не мог…
— В голове?.. Мысли?
— Полная пустота, ничего. И навязчивых не было, а ведь за минуту, когда с вами говорил, были!
— Ни в коем случае не боритесь с навязчивостями, если появятся. Игнорируйте: пусть себе существуют, вы никогда не сможете им повиноваться, даже если захотите.
— Понял.
Будет ли толк? Не знаю, посмотрим. Этот эффект — маленькая
ВОТ ОНО… (Продолжение репортажа)
Входит свободно и непринужденно, садится, рассказывает о том, о сем. Достал интересную книгу о Шаляпине. Скоро концерт в Доме культуры, ему выступать: баритон. Самочувствие лучше, значительно лучше. Появилась внутренняя легкость. Свободно ходит по улицам, на работу. Вечером спокойно занимается своими делами. Правда, все же нет-нет да мелькнет проклятая мысль, нет-нет да прислушается к себе. В метро, в многолюдье иногда чуть-чуть не по себе, временами опять скованность… Уверенности еще нет.
…Программа чудес на сегодня: гипнотические прогулки; воспроизведение и преодоление трудных ситуаций. Репетиция предстоящей командировки. Тренировка подсознательных «я»: просмотр гипнотических кинофильмов. Перевоплощения и обмен ролями для укрепления контакта. Гипнотическая отработка навыка саморасслабления. Внушение общей бодрости, уверенности и радостного мировосприятия (подзарядка рая). Экспериментальная часть: попытка мысленного внушения. И также попутные импровизации, всякая всячина, исключая то, что может помешать лечению. Ну и хватит.
Это О. С. тридцатишестилетний высокий красавец, главный инженер крупного предприятия. Полное благополучие до того злосчастного срыва в командировке, когда, выпив поздним вечером что-то скверное, почувствовал сильное сердцебиение, головокружение и дурноту. Какое-то отравление (алкоголь нередко делает такое даже в малых дозах), сильная сердечно-сосудистая реакция, а при этом обычен страх…
И вот развивается стойкая боязнь пространств, открытых и закрытых, животный страх смерти, накатывающийся приступами страх за сердце, совершенно здоровое. Чуть что — щупает пульс, ложится в постель, а здоровяк, каких мало. И унизительно и обидно. О том, чтобы ездить в командировки, нет и речи: с трудом идет на работу, вечерами часто не находит себе места. Ни спорта, ни развлечений. Уже несколько лет мучается. Стал даже отставать от жизни. Лечился всячески, побывал и в санаторном отделении психиатрической лечебницы. Пытались лечить и гипнозом и аутотренингом, но без особого успеха.
У меня, кажется, пошло. Ощущение успеха сладостно, особенно когда он — прибавление полноценности в чью-то жизнь. Но знать бы, чему его приписать: себе или случаю. Хоть бы знать, за что себя похвалить. И надолго ли. Интуитивные предвестия ощутились уже в первой беседе, но я не посмел им поверить. Первые два сеанса вел очень осторожно, обычной техникой голосового усыпления с фиксацией взора: в вытянутую руку — мой волшебный шарик, на который приказываю смотреть неотрывно. По руке, взгляду и дыханию слежу за глубиной состояния. Сразу заметил прекрасную каталепсию: когда закрылись глаза и я осторожно взял шарик из руки, она осталась торчать в воздухе, как палка. При перемещении ее — особое ощущение, словно рука из воска или пластилина, полное отсутствие сопротивления. В это время сам загипнотизированный не чувствует ни малейшего напряжения, рука для него словно невесома и часами может сохранять любое, самое неестественное положение. Чем объяснить это, никто пока не знает. Когда такая каталепсия возникает в ходе сеанса самопроизвольно, без специальных внушений, это почти стопроцентный признак, что достижимы глубокие фазы. Но хотелось сначала посмотреть, какова будет реакция на гипнотическое состояние средней глубины.