Я - Хюррем!
Шрифт:
– Бороду вырвать, — созналась я. Сулейман побурел.
– Бороду не дам!
– Уже не надо, — с этими словами я нагнулась и легко поцеловала его в губы. — Где же ты был, милый?
– Думал, Хюррем, принимал важные решения… И хочу, чтобы ты о них узнала.
Я слегка вздрогнула. А если он решил выслать меня из дворца? Или утопить? Чтобы в политику не лезла? Кто его знает, чего от него ждать….
Но ТАКОГО…
–
Моя челюсть тихо отвалилась.
– Ты шутишь, Сулейман?!
– Нет. Если ты переоденешься, я смогу выдать тебя за мужчину, и ты войдешь в Совет как Ахмед-паша, второй визирь. После, получив опыт, ты попадешь на место Ибрагима. Тебе я верю больше, чем ему.
– Если я сплю…. Знаешь, я не хочу просыпаться! — не веря своим ушам, прошептала я. — Только Ахмедом я не буду!
– Тогда выбери себе имя сама, моя Роза.
Так на свет появилось мое альтер- эго — Явуз-паша, вошедший в Совет Дивана, доверенный визирь самого Падишаха. Через три дня он (то есть я!) присутствовал на своем первом в жизни заседании.
КОНЕЦ III ЧАСТИ.
Глава 46, в которой Хюррем опаздывает на намаз, но узнает кое-что интересное
Часть IV. Моя бесценная султанша.
Глава 1.
Утро началось для меня с токсикоза. С Мехмедом об этом ужасном состоянии мне узнать не довелось, зато теперь я хлебнула восхитительных ощущений полной поварешкой. Тошнило меня в золотой тазик, но плохо было так же, как было бы и обычной крестьянке. От запаха щербета воротило, есть хотелось от силы минут пять в день, зато чего-нибудь эдакого!
Вчера я поймала себя на том, что стою у входа в кухню и жадно принюхиваюсь к запахам сырой потрошенной птички. Повар сжалился и выдал мне одну перепелку, которую я унесла в буквальном смысле в зубах, сладострастно вгрызаясь в нежное мясо. За спиной у меня тихонечко посмеивались над причудами беременной Хасеки.
Заодно меня стало воротить от запаха чужого тела. Причем выборочно. Стоило мне унюхать в коридорах Топкапы Ибрагима –накрывала тошнота. На валидэ реагировала не так бурно, Махидевран мой нос вообще не идентифицировал, зато Сулейман…
Уж не знаю, как султан всего мира реагировал на то, что я блаженно нюхаю его подмышку и больше мне ничего от жизни не надо, но пока что замечаний не делал и разрешил просто сидеть рядом, пока он работает с бумагами. За что ему большое спасибо.
Сегодняшний день отличался тем, что я должна буду присутствовать в своей новой роли визиря Явуза-паши на первом в моей
В первую очередь, в дело пошла басма — на этот раз я держала ее на волосах больше часа, и в итоге потемнела до неузнаваемости. Через пару дней смоется, а пока – то, что надо. Для всех я скажусь больной, и буду в это время сидеть в покоях. Пока заказанный в Венеции парик не привезут.
Вторым этапом пошло обмазывание лица смесью масел и хны для придания коже смуглого оттенка. Потом Гюль-ага под прикрытием халата и простыни на голове провел меня в покои, разогнал всех служанок и мы принялись колдовать дальше.
– Чем-то я стала похожа на армянку… — внимательно осмотрев себя в зеркале, констатировала я. Темный цвет волос мне вроде бы и шел, но в сочетании со смуглой кожей и внушительным носиком, доставшимся мне от физического тела Лисовской, смотрелось все очень сурово. Хотелось запеть что-то из репертуара Варданяна, типа «Джана моя, Джана-а…»
– Госпожа, вы прекрасны, как лунный цвет, — тут же польстил мне верный евнух. — Главное, вас никто не узнает.
– Истину глаголешь, — подтвердила я, берясь за сурьму. Через пять минут выразительные брежневские брови до неузнаваемости изменили мой лик. Глумливо хихикнув, я представила, как в таком виде пойду на хальвет к Сулейману. Ведь поседеет же с испугу! Не думаю, что ему доводилось видеть женщин с такими бровями…
Повернувшись к Гюль-аге, я подвигала бровями, вызвав у евнуха приступ смеха.
– Похожа на пашу? — сдвинув брови к носу, поинтересовалась я.
– Одно лицо! — сквозь смех выдавил из себя Гюль-ага.
– Ну и отлично.
Последним, завершающим штрихом, стали накладные усы, кое-как прилаженные при помощи странной смеси, по консистенции напоминавшей клей «Момент». Усы держались в буквальном смысле слова на соплях, так, что я почти решилась было от них отказаться. Но потом мы приладили их вместе с бородкой на невидимых ниточках, одели сверху чалму — и вуаля! В зеркале отражалась мужская голова на женском теле.
– Теперь нужно убрать грудь и одеться. До заседания осталось чуть больше получаса.
– Сперва вы пойдете на молитву в мечеть, госпожа, все визири и Падишах делают именно так.
– И когда она начнется?! — встрепенулась я.
– Да… кажется, уже началась… -побледнел евнух.
– Халат, быстро!
Хорошо, что стражу мы отпустили заранее, иначе долго бы пришлось объяснять, что это за странный визирь вылетел из покоев любимой жены падишаха. Казнили бы, как пить дать…