Я - Хюррем!
Шрифт:
Заполучив неправедным путем вожделенные таблетки, я рысью вернулась домой. Напечатала смс-ку своему заместителю, сказав, что оставляю дела на него на неопределенный срок, дела требуют срочного отъезда из Москвы. Домработнице велела не появляться неделю, мол, у меня отпуск, ее услуги пока не нужны, мы вылетаем ночным рейсом, деньги за работу я ей сейчас переведу. Перевела обещанные деньги, достала таблетки, отсчитала нужное количество и проглотила их, запив остатками вина.
– Ну, Сулейманчик, жди… Недолго тебе радоваться жизни осталось… -заплетающимся языком пробормотала я,
Спустя пять минут, пережив целую гамму невообразимых предсмертных ощущений, я погрузилась в темноту и уже не услышала, как кто-то отпер дверь в квартиру ключом…
***
– Госпожа!!! — стоило мне открыть глаза, как я увидела сияющую Гюльнихаль Хатун. — Вы очнулись!!! Хвала Аллаху!!
– Хвала, хвала… — вяло пробормотала я, еще толком ничего не соображая. Одно мои полумертвые мозги уяснили — я все-таки попала, куда хотела. Назад теперь дороги нет. Если только еще раз, здесь, отравиться не надумаю. — А где… Повелитель?
Неожиданно девушка замялась. Что такое?
– Хатун?! — от моего рыка язык у нее все-таки развязался.
– Повелитель при смерти, госпожа… Вас отравили одним ядом, но он еще не пришел в себя… лекари надеются только на волю Всевышнего… — на глазах Гюльнихаль блестели слезы. А я резко села и …
Как это — не пришел в себя?! А где он тогда?!!! Куда сбежала эта бородатая скотина, из-за которой я сама решилась отравиться, лишь бы попасть во времена османской империи?!!
Вдохнула, выдохнула и попыталась успокоиться. Ну и леший с ним. Найдется — сам отравится, вот тогда и побалакаем. А я сына видеть хочу!
– Где мой львенок? — откуда у меня эти противные интонации? Не иначе, от Сулика нахваталась. Гюльнихаль пискнула, что Мехмед у кормилицы и она сейчас же его принесет.
Я милостиво кивнула и запросила еды.
– Госпожа, сперва вас должен осмотреть лекарь!
– Я сказала — есть хочу!!
Это на меня так клиническая смерть повлияла, не обращайте внимания. Вот сейчас я покушаю, успокоюсь, увижу сыночка — и сразу стану прежней, вежливой до приторности султаншей.
Спустя полчаса я, наевшаяся и довольная, баюкала сына, убеждаясь, что не зря пошла на этот шаг. Ну его к лешему, этот бизнес, и Сулеймана с его властью туда же, здесь — мой ребенок! И это самое главное, что может быть.
Лекарша осматривала меня вдумчиво, но под конец сообщила, что угрозы здоровью нет. Посоветовала ближайшие пару дней больше отдыхать и усиленно питаться. И как-то так странно мне подмигнула. Я не обратила на это внимания.
В мои покои за следующие два часа набился
Может, я слегка и успокоилась, но бороду ему тишком повыдирать, пока никто не видит — моя святая обязанность!
Или я — не Хасеки Хюррем Султан!
Глава 42, в которой мы становимся свидетелями важного разговора между валидэ и Махидевран
За пару дней до пробуждения Роксоланы…
Топ-Капы пребывал в состоянии траура, что вполне естественно. Махидевран ходила, скрестив пальцы и втайне молясь Аллаху о том, чтобы ее шехзаде стал следующим султаном. Кто бы ее стал за это винить? Слишком долго гордая черкешенка прожила, унижаясь и склоняя голову перед каждой особой султанской крови. И теперь ее сердце жаждало справедливости.
Единственной преградой на пути к счастью могла стать только Хасеки. Втайне Махидевран молила Всевышнего, чтобы рыжая девчонка просто не очнулась, и тогда у нее не было бы проблем в будущем. Она не увидела бы, как удавят ее сына, не стала бы мучиться. Ее бы не сослали в Старый дворец.
Положа руку на сердце, Махидевран не желала избавляться от рыжеволосой соперницы, но закон есть закон, и порядки не стоит нарушать. Она бы оставила ее в гареме и даже приблизила к себе — уж больно ее привлекал ум Хасеки. Но….
Печально вздохнув, Махидевран откинулась на подушки и с любовью воззрилась на махавшего деревянным мечом Мустафу. Кто виноват, что все сложилось так, как сложилось? Рыжая невольница, ставшая султаншей за какой-то год, была ей уже симпатична. Но в глубине души колыхалось еще что-то такое, колыхалось… Ревность, обида. Обида на то, что с ее появлением Повелитель и думать забыл о своей любимой наложнице. Приблизил к себе некрасивую, но смешливую и очень гордую девчонку. И, судя по всему, был вполне с ней счастлив.
Этого Махидевран ему почему-то простить не могла. Хоть и не любила, как мужчину, хоть и страдала, когда приходилось ложиться в одну кровать с Повелителем, чувствуя себя грязной игрушкой из плоти и крови, просто постельной рабыней…. А все равно обижалась на такое презрение и невнимание.
– Мама, мама! — запыхавшийся Мустафа подбежал к матери, доверчиво заглядывая ей в глаза. — А когда мы пойдем повидать Мехмедика?
– Скоро, Мустафа, скоро… Сейчас пообедаем и пойдем, — погладила сына по встопорщенным кудряшкам Гюльбахар. — Ты что будешь кушать?