Я - хороший!

Саматов Рамзан

Однажды в медпункт пришла мама Фёдора. Галина сразу смекнула, о чём пойдёт речь. Действительно, пожилая женщина сразу взяла быка за рога:

— Доченька, хватит уже мучить друг друга! Возьмите и поженитесь! Уже три года, как ты без мужа! Фёдор мой давеча удивил. Говорит, не могу без Галины жить. Если не выйдет за меня, прыгну с моста. Представляешь?! И прыгнет! Он ведь самодур! Ой!

Женщина, поняв, что сболтнула лишнего, прикрыла рот краем платочка.

— Глупости не говорите, тётя Рая! Мне муж не нужен!

— Если тебе не нужен

муж, то детям отец нужен! Фёдор в них души не чает. За родными так не смотрят. И они его любят!

— Я всё сказала, тётя Рая! И вам говорю, и Фёдору сказала. Хватит меня донимать. На свете много девушек! А меня… нас оставьте в покое!

Видно было, что Галина не притворяется. Женщина молча постояла, ещё раз окинула взглядом стройную фигуру в белом халате и, покачав головой, вышла из помещения.

То, что Фёдор не представляет для Галины никакого интереса, было правдой. Его настырность пробуждает в её душе ещё большее отвращение. Прыгнет с моста?! Смешно…

Ночью её разбудил громкий стук в окно. Галина, привыкшая к ночным вызовам к пациентам, не удивилась. Открыла дверь, вышла во двор.

— Убила! Это ты убила моего сыночка! — кричала женщина, потрясая палкой в темноте.

— Что случилось, тётя Рая? Говорите толком…

— Прыгнул! С моста прыгнул и разбился Фёдор! Оживи его! Оживи! Иначе я тебя сама сброшу с этого моста! Ой, сыночек, сыночек… — причитала убитая горем женщина.

Фёдор был жив. Лежал под светом автомобильных фар на траве. В сознании, стонал от боли. Но больше него орала тетя Рая, оглашая окрестности. Можно подумать, что она травмирована, а не сын. Галина наложила на места переломов импровизированные шины и на кузове грузовой машины повезла в районную больницу.

Вот так началась их совместная жизнь. Фёдор после выписки из стационара забрал Галину и детей к себе домой. Нет, Галина не чувствовала себя виноватой перед ним, но внезапно возникшее чувство жалости было. Да и дети опять же…

Только штамп в паспорте не рождает любовь к человеку. Не смогла приблизить Галина Фёдора: боялась оставаться с ним одна. В постель брала с собой маленького Никитушку. Фёдор понял. Уехал шабашить на неделю. Потом вернулся. Побыл в доме некоторое время и снова, ничего не говоря, исчез на месяц. Так повторялось многократно.

Изменилось отношение к детям. Раньше мальчишки с ним играли, возились, иной раз «папой» называли. А теперь почувствовали отчуждение. Один раз Фёдор так махнул рукой, что оба отлетели в угол.

Дети потихоньку взрослели. Галина долго терпела взгляды мужа исподлобья, рукоприкладство, нередкие приходы домой в пьяном виде. Однажды не выдержала — начала собирать вещи.

— Мы всё равно чужие люди, Фёдор! Живи один. Мы уходим, — Галина не успела договорить, как прилетел пудовый кулак Фёдора, от чего отлетела к стенке, ударившись головой.

— Что-ооо? Я тебе уйду! Хочешь опозорить перед людьми?! — Фёдор схватил стакан, налил туда водки, выпил залпом и, скривив рожу, вышел

во двор.

На следующий день, как только Фёдор ушёл на работу, Галина собрала вещи, взяла за руки детей и ушла к себе. Придя домой, почувствовала, будто сбросила груз с плеч. Так хорошо, свободно, полной грудью она не дышала давно. Показалось даже, что из зеркала, висящего в прихожей в деревянной рамке, улыбался Николай.

Через пять дней к ней опять пришёл Фёдор с повинной головой.

— Прости, Галина! Больше не буду пить! Клянусь! И пальцем до тебя не дотронусь! Это все алкоголь, я даже не помню, что тебя ударил. Мама сказала. Возвращайся, прошу тебя!

Вернулась к нему Галина. А что делать? Не хотела ещё одного сироту растить — почувствовала, что в ней зарождается очередная жизнь… Когда родился третий сын, пожили неплохо, спокойно.

Затем дети выросли, стали совсем взрослые уже. И Фёдор начал ревновать к ним. Расскажешь, кто поверит?

— По николаевским детям души не чаешь. А нашего сторонишься. Он же тоже твой сын.

— Ты что, Фёдор? Я ко всем одинаково отношусь! Они все мои дети! Все мозги пропил?

Галина в это время мыла полы в наклоне и не смогла увернуться от пинка в бок. Она упала на мокрый пол, а старший сын с криком «Не трогай, маму» бросился на Фёдора. В глазах мальчика была такая ненависть, которую нельзя было не заметить.

— Ты! Щенок! На меня? Кто вас вырастил? Кто кормил, одевал, обувал? — Фёдор замахнулся, но ударить не успел. Между его кулаком и хрупким телом подростка оказалась коршуном прилетевшая Галина. Она подставила свою спину под удар, но защитила сына.

— Увижу ещё раз, что замахнулся на детей — пеняй на себя, Фёдор! — в глазах женщины горели угли. — Ишь ты, какой сильный — на детей безгрешных руку поднимать…

Почему она терпела его? Почему жила с ним? Эти вопросы задали дети, когда стали совсем взрослыми.

— Почему ты, мама, столько лет унизительно терпела такую жизнь? — спросили прямо взрослые сыновья.

— Чтобы когда вы однажды женитесь, не сидеть на свадьбе, как лебедь без одного крыла.

Вроде детям дала правильный ответ, а для себя до сих пор не может придумать объяснения. Фёдор души не чаял в ней до женитьбы, говорил слова любви, с моста прыгнул ради неё. А почему стал как зверь? Ведь знал, с самого начала знал, что Галина его не любит. Надеялся, что женщина оттает, полюбит, и не смог смириться с тем, что мечта не сбылась?

Когда заболел, даже не стал сопротивляться, будто ждал этого момента. Вот теперь ждут вдвоём. Ждут часа ухода.

— Прос-ти ме-ня… — Фёдор сделал попытку приподняться в постели.

— Что? — не поняла женщина. — Может, чаю с мёдом тебе сделать?

— Прос-ти ме-ня… Мне бу-дет лег-че… Ес-ли бу-дешь знать… — дрожащий голос мужчины стал крепнуть от слова к слову. — Николай мог остаться жив.

Галина внутренне вздрогнула, но не подала виду и, не меняя позы, смотрела на Фёдора.