Я хочу рассказать вам о...
Шрифт:
Больше он не сомневался ни минуты. Попросил бумагу, перо и издал указ о своей собственной казни.
Из дворца выгнали всех, и когда село солнце, Нолав был казнен согласно его собственному приказу.
Так народ освободился от своего угнетателя и поднялся на борьбу за свободу. Несколько месяцев спустя все они были свободными людьми.
О феодале больше никто никогда не упоминал. За исключением ночи казни, когда ученики, лечившие раны своего учителя, получали от него благословения за то, что рисковали головой,
— Демиан, почему же феодал поверил в такую ложь? Почему он был способен отдать приказ о собственной казни из-за небылицы, рассказанной его врагами? Почему он попался в ловушку, расставленную учителем? Есть только один ответ на эти вопросы:
ПОТОМУ ЧТО ОН ХОТЕЛ ВЕРИТЬ.
Он хотел думать, что это правда. И это, Демиан, это — одна из самых действенных побудительных истин, которые я только знал в своей жизни. Мы верим в некоторые выдумки по многим причинам, но прежде всего потому, что хотим верить.
Почему тебя так бесит тот, кто ТЕБЕ лжет, ты меня спрашивал на днях. Он тебя так бесит, потому что ты хотел бы поверить его словам!
Ответил он сам себе:
ЛЕГЧЕ ВСЕГО ОБМАНУТЬ ЧЕЛОВЕКА, ЖЕЛАНИЯМ КОТОРОГО ЭТА ЛОЖЬ СООТВЕТСТВУЕТ.
Справедливый судья
Как всегда, после революции в моей голове мысли начинали проясняться и приходить в порядок.
Сколько раз за свою жизнь я пытался проникнуть в непостижимую тайну любителей дешевых покупок «из-под полы».
Я никак не мог объяснить себе, почему нет конца жертвам «развода на деньги».
Что творится в голове у человека, покупающего океанский лайнер за пару монет?
Как мошенники находят себе сообщников?
Почему неглупый человек, заплатив смешную цену за товар, обнаруживает, что получил всего лишь красиво упакованные отбросы?
Теперь у меня наконец был ответ: все жертвы мошенников в какой-то момент думали, что им это выгодно. Большинство из них радовались в душе, предвкушая будущие прибыли. Многие гордились собой, какие они ловкие и как они обвели другого вокруг пальца…
Происходило ли со мной то же самое, когда я заглатывал наживку?
Да, разумеется, я вел себя точно так же.
И это именно то, что я делаю всегда, когда меня выбирают.
«Тот факт, что меня выбирают…» — это просто возможность ухватиться за любое приятное моему слуху заверение или обещание.
«Тот факт, что меня выбирают…» Эта фраза сама по себе напоминает наживку.
Само выражение «попасться на крючок» намекает на это. На то, что заглатываешь крючок с насаженным на него соблазнительным дождевым червяком или, хуже того, с привлекательной, разноцветной и яркой мухой… из пластмассы!
Меня выбирают, я заглатываю наживку… Что за люди эти
Обещания вечной любви…
Мечта о том, чтобы меня принимали таким, какой я есть…
Высокая оценка и признание окружающих…
Желание быть во всем первым и увидеть то, чего не видел никто…
Тщеславное желание выделиться…
Попытка другого увидеть во мне мой собственный идеал…
Безоговорочное присутствие рядом со мной другого человека…
И столько еще всего…
Столько!
Я заметил, что с годами, с опытом и с духовным ростом я учился все быстрее выплевывать проглоченные крючки… Но как быть с оставленными ими ранами?
— Как быть с ранами, Толстяк? — спросил я его. — Как быть с ранами? Ты учишь меня пренебрегать мертвыми и бесцветными дождевыми червями. Все время указываешь мне на пластиковых мух, чтобы меня не посадили на крючок, но, как мне кажется, ты не объясняешь мне, что делать, чтобы не пораниться. Наверное, судьба доверчивых людей вроде меня — это постепенно, с течением жизни, покрываться шрамами от проглоченных и выплюнутых крючков. Я, по крайней мере, не хочу больше никаких ран, Толстяк. Я не хочу, чтобы другие решали, наносить ли мне раны или залечивать их. Не хочу…
— Это цена, Демиан, это цена, которую ты платишь. Ты помнишь розу из «Маленького принца»?
— Да, я знаю, о чем ты: «..должна же я стерпеть гусениц, если хочу познакомиться с бабочками…»
— Вот именно, — подтвердил Хорхе.
Я замолчал, погрузившись в свои мысли. Мое состояние можно было описать как смесь боли, возмущения, смирения и бессилия.
Потом я пожаловался:
— Я все думаю, что лжец получает слишком большую выгоду с минимальными затратами.
— Иногда — да, а иногда и — нет, — сказал Толстяк. — У лжи много минусов. В любом случае, самое худшее во лжи — это то, что она НЕ ПРИНОСИТ ПОЛЬЗЫ… Рано или поздно любая ложь выходит на поверхность, и все ее кажущиеся достижения рассеиваются, как туман после восхода солнца… И больше того, иногда жизнь вершит свой суд, и обман оборачивается против лжеца.
Хорхе прикрыл глаза, вспоминая.
— Сейчас будет сказка… — догадался я.
— Да, сейчас будет…
После смерти Льен Цзу, его жена Цзуми, его старший сын Линг и двое младших сыновей остались в полнейшей нищете.
Когда глава семьи был еще жив, он работал от зари до зари на рисовых плантациях Ченга.
Большую часть зарплаты ему выдавали рисом, а остаток — несколькими монетами, которых едва хватало на минимальные потребности семьи, главным образом они шли на оплату учителей и учебников для Линга и его братьев.
В день своей смерти Льен Цзу вышел из дома, как всегда, еще затемно. По дороге на плантацию он услышал крики о помощи старика, которого уносил поток полноводной реки.