Я есть…
Шрифт:
Ниночка поступила, как и мечтала, в библиотечный колледж. После его окончания собиралась вернуться в Заречное и, очень тоскуя по родным, каждую субботу и воскресение проводила дома, благо город, где она училась, находился всего в сорока пяти километрах от села.
Нынешним утром баба Галя, разбуженная громким стуком двери, проснулась в дурном настроении.
– Ну, что молчишь? – встав перед Степанидой, въедливо поинтересовалась она. – Или секреты у тебя?
– Мама, – Степанида не скрывала досаду, – что ты с самого
– Так говори, да и дело с концом! Ну? Кто это к нам приходил с утра пораньше?
– Мама, тебе бы в разведке служить, вот тогда бы страна спала спокойно!
– Ты мне зубы не заговаривай!
– Да я и не заговариваю. И секрета нет никакого – Катя здесь ночевала.
Галина сразу смекнула, в чем дело и, не скрывая огорчения, громко возмутилась:
– Опять? Вот паразит какой Витька! Надо же, не ценит своего счастья! Вот бросит его Катька, хлебнет тогда!
– Ой, мама, я тебя умоляю! Куда она его бросит? Если за столько лет не сбежала, теперь никуда не денется. Просто нельзя ему позволять руки распускать, а так-то пусть живут себе на радость.
Старушка задумчиво сложила губы трубочкой, почесала пальцем затылок и вдруг улыбнулась.
– А помнишь, Стешенька, каким он парнем был?
– Помню, – Степанида подняла на нее глаза. – Хорошим был.
– Да не просто хорошим, золотым! Веселый, озорной мальчишка рос. А каким кавалером по селу ходил? А? Любо-дорого. Загляденье просто! А Катьку как любил! Помню, как сейчас: поедет в поле, нарвет охапку васильков да ромашек, и ей на подоконник, пока она спит, положит. Помнишь?
– Да помню я, что толку? Смотри, что с ним стало!
– Вот что ты сухарь такой? А? – старушка недовольно сдвинула брови. – Ведь про какие красивые вещи мы говорим, а ты даже не улыбнешься.
– Чего без толку-то улыбаться? Повода нет. Катька вся в слезах, мужик ее на полу пьяный валяется. Тут не до смеха.
– А ты откуда знаешь? – напряглась старушка. – Признавайся!
– Да что тут признаваться? Ходила я к нему нынче.
– Да ну? И что?
– Ничего, – равнодушно пожала плечами Степанида. – Чуть не задушила его от злости.
– Хоть не покалечила ты его? – насупилась баба Галя. – Жив он? Не хватало еще отвечать за пьяного мужика. Ты ж у нас в ярости как тигрица! Ух!
– Господи! Что ты несешь, мама? – Степанида захохотала. – Да и откуда тебе знать? Вроде бы не было повода?
– Повода, конечно, не было, – довольно усмехнулась баба Галя, – а глаза-то у меня есть. Вижу, как сурова ты бываешь. Точно как прабабка твоя! Та тоже могла так хвост накрутить, что не сразу и в себя придешь.
– Что-то тебя с утра на воспоминания потянуло, – покачала головой Степанида. – Хватит болтать. Садись завтракай, а я пошла скотину кормить.
Стеша, взяв ведро, вышла из дома, а Галина, проковыляв по горнице, подошла к окну и, выглянув в него, довольно улыбнулась дочери в спину.
–
Глава 5
Заречное, старинное село, обосновавшееся два века назад по обе стороны широкой полноводной реки, теперь сильно разрослось. Но и в старину, и в нынешние времена оно всегда удивляло приезжих сказочным раздольем: безбрежные поля, леса с двух сторон, прозрачная березовая роща за околицей, колосящаяся пшеница, неспешная глубокая река и невероятные полыхающие закаты.
Просторы Заречного так привязывали к себе людей, что отсюда не уезжали даже в те смутные времена, когда молодежь, после развала Союза, повсеместно устремилась в города, а деревни дряхлели, ветшали и умирали.
В Заречном все сложилось по-другому. Почему? Никто не знал. То ли места эти никого не отпускали, то ли память предков была очень сильна, то ли люди здесь жили особенны. Но факт оставался фактом: село жило и разрасталось, несмотря на трудности и неурядицы, которые переживала огромная страна.
Большая средняя школа работала на полную загрузку: ни один из классов не пустовал, в каждом училось не меньше двадцати человек. Располагалась школа в тенистом парке, где деревья, по давней традиции, высаживали выпускники школы в День последнего звонка. Здесь, на радость учителям, ученикам и их родителям, красовались аллеи грациозных рябин, прелестных осин, тонконогих ив, королевских каштанов, кряжистых дубов. О деревьях дружно заботились все ученики, а возле каждой аллеи стояла табличка с номером класса и годом выпуска.
Село, спускаясь по косогору, изящной подковой обнимало правый берег реки. На левом, более крутом, дома отступали чуть в сторону от берега и стройными рядами подпирали густой ельник. Длинные извилистые улицы, начинающиеся у широкой площади с большой старой церковью, уходили вдаль, перемежаясь с перекрестками, проулками и проездами.
В Заречном любили все добротное: дома здесь строили каменные, крытые шифером или, реже, черепицей. Приусадебные участки, как повелось исстари, засаживали только плодовыми деревьями и ягодными кустарниками, обязательно при этом оставляя часть земли для грядок с овощами.
Хозяюшки Заречного традиции ценили и уважали, детям с младенчества прививали почитание и любовь к народным промыслам, передавали родовые секреты, учили вязанию и шитью. Как в старину их бабки и матери, современные сельчанки украшали окна своих домов вышитыми занавесками, а комнаты – набивными салфетками и скатертями.
Зимой все жители Заречного обязательно ходили в носках, собственноручно связанных на спицах из овечьей шерсти. Разноцветные половики для своих домов женщины специально ткали из текстильной полосы, предпочитая домотканые коврики новомодным и дорогим магазинным коврам.