Я есть…
Шрифт:
В сельских палисадниках не переводились высокие люпины, шток-розы, лабазники, золотарники, монарды, дельфиниумы и астры. Но особенной любовью сельчанок пользовались душистые флоксы, изящные лилейники, строгие ирисы и роскошные пионы.
Летом Заречное благоухало.
Этот благословенный уголок земли, для которого создатель не пожалел ни воды, ни леса, ни лугов, делал счастливее даже тех, кто давно разуверился в существовании этого самого счастья. Стоило человеку выйти за околицу, глянуть вдаль на заходящее солнце, вдохнуть влажную свежесть холодной
Степанида хорошо знала, что такое жизнь вдали от родных мест и близких людей. История ее судьбы, запутанная и не слишком удачливая, складывалась так, что даже неугомонная Катерина поражалась.
– Ой, Стешка, – качала Катя головой, – о тебе хоть книги пиши! Что ж судьбинушка тебя, бедную, так мотает, так трясет, словно ветер грушу в ненастный день?
Степаниде и правда досталось всего понемножку: и предавали ее, и любили, и бросали, и проклинали… А она не гнулась, не ломалась. Выпрямлялась и шла вперед.
После школы Стеша и Катя решили поступать в сельскохозяйственную академию, только факультеты выбрали разные: Стеша мечтала стать зоотехником, а Катя – ветеринаром. Собирались девчонки недолго, хотя мечту лелеяли давно. Нарядов не брали, забили чемоданы учебниками и двинули в столицу. Не очень надеялись на удачу, боялись не выдержать сравнения со столичными выпускниками.
Но удача любит упрямых да рискованных. Девчонки, на радость родителям и учителям, поступили сразу.
Москва поразила своими размерами, красотой и скоростями. Общежитие находилось далековато, добирались до него около часа. Сначала шли пешком до метро, потом проезжали несколько станций и, наконец, доезжали до академии на автобусе. Поэтому у подруг появилась редкая возможность полюбоваться столицей: большой город предстал перед ними во всей своей красоте.
Поначалу девочки робели, им все казалось недоступным, непонятным, недосягаемым. Катя на первых порах все оглядывалась на подругу, держалась подле нее, но вскоре, втянувшись в ритм столичной суматохи, стала смелее.
Степанида, умеющая все взвесить, оценить и разложить по полочкам, не сразу приняла город, долго приглядывалась и к однокурсницам-девчонкам, и к парням. Но время добросовестно делает свое привычное дело. Однокурсники оказались нормальными ребятами, общаться с ними было легко и интересно. Девчонки, настороженные и недоверчивые, расслабились, успокоились и перестали стесняться.
В группе все быстро подружились. Москвичи приняли приезжих тепло, вместе ходили в кино, гуляли в парке, горячо дискутировали и громко хохотали. Но одна студентка сразу обратила на себя внимание своей необычностью. Она держалась в стороне, ни с кем не сходилась, в кафе и буфете сидела за столом одна. На вопросы отвечала односложно, на улыбки не реагировала.
Катя первой заметила ее странности и, ткнув подругу в бок, зашипела ей в ухо на общей лекции:
– Смотри, Стешка вон туда. Видишь? Да куда ты смотришь? Вон! Поверни
– Да, вижу, – отмахнулась Степанида, – и что? Ты лучше не по сторонам смотри, а лекцию слушай.
– А чего она все одна да одна? Как думаешь? – тревожилась сердобольная Катя.
– Да откуда я знаю? Отстань, – пожимала плечами Степанида. – Если тебе нужно, подойди да спроси.
– Подойду!
Девушку звали Марина. И она оказалась очень крепким орешком: избалованная, скрытная, хитрая, жаждущая первенства и бесконечно горделивая. Марина не общалась с однокурсниками не потому что стеснялась или робела. Просто считала их слишком наивными, легкомысленными, болтливыми и не достойными ее внимания.
Катя подошла первой.
– Привет. Тебя ведь Мариной зовут?
– Да, – девушка хмуро поглядела на веселую рыжеволосую однокурсницу.
– А меня – Катя, а вон там сидит Стеша. Она – моя двоюродная сестра и лучшая подруга. А ты чего все время одна?
– Тебе-то что? – Марина раздраженно отодвинулась подальше.
Но если Катя что-то задумала, от своего не отступит. Так и произошло.
Снисходительно улыбнувшись, Катерина сделала вид, будто не заметила грубости девушки, и, придвинувшись, решительно заглянула в глаза.
– Вот скажи, ты чего всегда такая надутая? – Катерина потянулась, чтобы взять девушку за руку.
– Тебе чего надо? – недовольно дернулась Марина.
– Слушай, Маринка, ты людей не любишь что ли? Как бирюк сидишь – мрачная да хмурая. Тебе самой-то не противно? Улыбка украшает человека, правда? А вот ты такая красивая, а не улыбаешься? Почему?
– Отстань! Не мешай!
– Да перестань. Пойдем, я тебя со Стешкой познакомлю. Она знаешь какая? Глыба!
– Бесчувственная что ли? – Марина изумленно уставилась на однокурсницу.
– Да ты что? – опешила Катя. – Сама ты бесчувственная. Стешка – мощь! Она – лучшая!
– Лучшая? – Марина скептически фыркнула и скосила глаза на Степаниду. – Это по каким критериям ты ее оцениваешь так щедро?
– Да какие там критерии? Глаза у тебя есть? Это же и так видно. Стешка – честная, справедливая, добрая и великодушная.
– Что ты несешь? Разве такие бывают? – Марина подозрительно прищурилась. – Врешь ты все! Обычная деревенская девчонка.
– Обычная? Да что ты понимаешь, – взвилась Катя. – Я, между прочим, никогда не вру! Не хочешь – не ходи.
– Ну, уж нет, – Марина решительно схватила однокурсницу за локоть. – Стой! Давай, знакомь со своей глыбой.
С того дня и началась их дружба. Совершенно разных девушек. С несоизмеримым жизненным багажом, неодинаковой внутренней культурой и несхожим восприятием мира. Но, несмотря на эту разность характеров, воспитания и внешности, девчонки неожиданно близко сошлись, на удивление всем подружились и стали не разлей-вода.
Эта троица привлекала внимание. Светловолосая Стеша, рыжая Катерина и чернокудрая Марина так сблизились, что расставались, пожалуй, только на ночь.