Я – джедай!

Стэкпол Майкл А.

Не знаю, какую цель преследовал мастер, но в душе остался неприятный осадок. Однако! Даже эта полезная информация не сделала меня ближе к Силе.

– Можно вопрос, Стриен?

– Пожалуйста. Но и я задам тебе тоже.

– Стриен, как именно ты ощущаешь в себе Силу?

– Хороший вопрос. Если мыслить образами, то Сила – эти, скажем, десять камней, которые с трудом умещаются в хрупкой коробке, рассчитанной всего лишь на пять. И при этом я чувствую легкую щекотку, словно пыль медленно оседает на солнце. Ощущение проходит сквозь всего меня, и я чувствую, что живу не зря. Не знаю,

как объяснить… Легкий поцелуй на рассвете, когда одновременно баюкают сон и явь. И когда просыпаешься, становишься иным. Чуть лучше, чуть добрее, чуть справедливей.

– Хм…

– А для тебя? Что Сила значит для тебя?

Со стороны мы, вероятно, походили на двух малолеток, впервые познавших сами знаете что.

– Стриен, весь фокус в том, что не знаю. Я не чувствую ее. Вообще ничего не чувствую.

– Все впереди.

– Надеюсь.

– Кейран, а теперь позволь задать вопрос тебе.

– Угу.

– Не угукай, дело близится к ночи. Помнишь, мастер Скайуокер говорил нам о темной стороне и как зло разнообразно и безжалостно. А я упомянул мусорщиков и наше странное с ними общение. Так вот, среди них был один, который выглядел гораздо симпатичнее и дружелюбнее, чем остальные. Хотя, что значит «гораздо»! Все познается в сравнении. Мне показалось, что мусорщик не безнадежен, и я принялся его учить. Будешь смеяться, но очень хотелось посмотреть, как он танцует…

Смеяться не хотелось, поскольку одиночество и горечь, прозвучавшие в голосе Стриена, оказались непритворными.

– Продолжай.

– Я был уверен, что если захочу по-настоящему воздействовать на него, то он мне подчинится. Однако время шло, и ничего не получалось. Я становился агрессивным, испытывая к нему почти ненависть. А потом догадался использовать Силу, чтобы он станцевал для меня под музыку. Хоть один раз, но станцевал. А потом… Нет, я не ранил его, я кормил и хотел сделать как лучше. Кто же знал, что он не выдержит.

Снаружи свистел ветер, прибивая к прозрачной поверхности мокрые листья, похожие на мертвые лица.

– Вот я и не знаю, на чьей стороне тогда выступал. Было ли мое эгоистическое желание проявлением зла или же…

– Сложно сказать…

– А ты попробуй.

Дыхание, вырвавшееся из груди мутным облаком, поплыло к потолку, создавая причудливые очертания.

– Если следовать тому, чему нас учил мастер Скайуокер, то ты, Стриен, безусловно был на стороне тьмы. Но, по-моему, то, что ты сделал – ни хорошо, ни плохо. Просто страница твоей жизни, пусть не очень удачная. Забыть не забудешь, но прошлое не должно становиться препятствием для будущего.

В глазах Стриена отразились две серебряные, почерневшие от времени и дождя звезды:

– А сам ты, ты сможешь противостоять своему прошлому?

– ?!

– Поговаривают, Кейран Халкион происходит из старинной семьи джедаев. Поговаривают, он сражался на стороне Альянса. Поговаривают, он был счастлив.

– Что правда, то правда.

– Но сейчас у тебя не лучшие времена. Твоя прошлая жизнь не отпускает и мешает сделать шаг вперед. Иногда мне кажется, что ты боишься забыть что-то важное для себя…

– Есть вещи, есть чувства, есть дни и ночи, которые не забываются. Их помнят вопреки

всему. Моя проблема в другом – я не знаю, хочу ли быть джедаем.

– Что ж, признание настолько абсурдно, что я верю в твою искренность. Потрясающе! – Стриен смеялся, наблюдая за моим растерянным лицом. – По прошествии столь долгого времени ты все еще сомневаешься?! Браво!

– Это глупо?

– Нет, Кейран. Это мудро. И я завидую тебе белой завистью.

* * *

Следующие несколько дней мы провели в постоянных упражнениях. И мне все еще никак не удавалось почувствовать Силу.

У остальных возникли проблемы с вариациями процесса, который я назвал – энерготолчок.

Впрочем, и у меня иногда не получалось жонглировать массивными предметами – отбрасывать, притягивать, подбрасывать. Когда на вас с бешеной скоростью летит массивный булыжник, так и хочется пригнуться.

Люк сперва ругался, потом в сотый раз читал лекцию о том, что «размеры значения не имеют».

Мы уже настолько сроднились, что порой пытались возражать – имеет, еще как имеет!

Преодолеть свои сомненья было гораздо труднее, чем медитировать на глазах у всех.

Еще одна неудача – вместо того чтобы пустить по воде в чашке мелкую рябь, я ее опрокинул.

Отфыркиваясь и стараясь не обращать внимания на смешки, пробурчал, что еще только учусь.

Другие рассказывали о потоках энергии, струящихся вокруг, и только я, словно бесчувственный чурбан, ежился от мороза, не понимая, в чем дело. И дело даже не в желании все бросить и идти разыскивать Миракс пешком, исследуя каждый утолок Галактики. Никак я не мог отделаться от ощущения, что пока тут прохлаждаюсь и играю камешками, она где-то мерзнет, бедняжка. Ну не желало мое внутреннее "я" раскрываться, и все тут!

И все же ситуация была не безнадежна. И последующие события доказали это.

Мы все уселись вокруг серого валуна, врытого в землю. Указав на него, Люк промолвил:

– Вы уже знаете, что размер не имеет значения. Да-да, действительно так. И следовательно, задание покажется вам простым. Валун – лишь верхушка огромного камня, покоящегося глубоко в земле. Мы не знаем, насколько он огромен и как глубоко сидит. Чтобы вытащить его вручную, потребуется сотня человек и несколько недель. С помощью Силы каждый из вас сможет в одиночку вытащить эту скалу. И переместить куда-нибудь, желательно в уединенное место… Кто попробует первым?

Естественно, первым подскочил Ганторис:

– Учитель, позволь мне.

Взметнулась и вторая рука. Моя…

– Учитель, позволь мне.

Ганторис зашелся в грубом хохоте:

– Видали! Да у нею же ничего не выйдет!

Люк раздраженно цыкнул на него. И – мне:

– Уверен в своих силах, Кейран? Готов?

– Я уверен в том, что должен сделать это. Концентрируясь на маленьких предметах, я тем самым блокирую свое "я", не желающее размениваться по мелочам. Мне кажется, что-то большое поможет сдвинуть мои проблемы с места, – скаламбурив, я внимательно осмотрел каждого. – Я должен сдвинуть этот валун, и, следовательно, сдвину. Кто-нибудь возражает?