Я дварф!
Шрифт:
Вспышка раздражения тут же была погашена словами о дружбе. И сидит, лыбится, падла эльфийская.
В принципе, для меня он не выглядел настолько потусторонне, как, должно быть, выглядел для остальных дварфов. Сильно смахивал на корейскую поп-звезду из мальчиковой группы после хорошего мейкапа. Уши, грива продуманно небрежных чёрных волос, такие же чёрные глаза. Мы все были куда разноцветнее. Ни у кого не было настолько чёрных волос и глаз.
А, ну ещё он был в платье. Ярком. Из чего-то очень похожего на шёлк и совершенно непрактичного,
— Я заметил, как ты, мой друг, смотришь на ту прекрасную дварфийку, — сказал Вавеллит.
Он успел уже кинуть по одной фразе чуть ли не каждому. Я просто не поспевал за его словесным потоком. Без привычных пауз на раздумье я чувствовал себя как человек, перед которым слишком быстро прокручивают текст, и он успевает выхватить только отдельные слова.
Однако Торв, похоже, ориентировался лучше меня.
— Я не смотрю! — прорычал он.
— И то правильно, ведь это Сигрун Дорндоттир. Слишком хороший род для простого охотника. К тому же Бьёрн Рагнсон, как говорят, уже давно занял её мысли. Как и она его. Но это секрет, тссс...
Он зашипел почти по-человечески, одновременно делая жест, призывающий к тишине. Жест получился... Не неуклюжий. Напротив. Слишком вычурный. Он сплёл пальцы, как кружево там, где должны быть звенья кольчуги.
Я всё ещё пытался глазами найти, о ком они говорят, а Вавеллит уже говорил Гриму, положив ему на руку свою тоненькую беленькую лапку. Как червяк, вылезший из грибнины.
— Уважаемый Грим, я искренне восхищён тем, что вы смогли спасти всех своих людей, вытащив их прямо из-за стен Свартскарда. Как я слышал, свартскардцы суровые воины.
Тут он обернулся к Браску.
— Кстати, я слышал, вы интересуетесь механизмами. Были на привратной башне? Одной из тех, что самые высокие? Там отличный вид. А какие там метательные машины!
И он переключился на меня.
— О, я оценил ваше мужество, когда вы выступили вперёд и сказали правду на Совете. Вы ведь, уважаемый мастер Скьель, не так ли? Надеюсь, однажды смогу оценить и вашу работу...
Пока я размышлял над тем, что он сказал, и запоздало хотел возразить, что я не мастер, этот безбородый пида... эльф сорвался с места и ускакал в боковой проход.
Не попрощавшись.
Мы застыли, ошарашенные всем этим... этим...
— Эльф, — выдавил Торв.
И мы расхохотались, поражаясь абсурдности этого существа.
Встав из-за стола, Браск объявил:
— Я схожу на привратную башню. Скьель?
Он постоянно успевал обнюхать очередной механизм, пока остальные спокойно переваривали еду или даже спали. Один раз ему разрешили, и больше не запрещали. А местные стеснялись спрашивать или считали, что раз ходит, значит можно. Дварфы.
Я однажды составил ему компанию, чтобы удовлетворить своё любопытство, и не пожалел. Фейтхолл
— Башня высокая, — сказал я.
Браск посмотрел на меня с раздражением.
— Так вот как это называется. А я, когда увидел её у входа, думал: что же это такое, длинное и на сто шагов вверх...
— Нас на лифт не пустят, — напомнил я.
Увы, всё же некоторые ограничения на передвижение были.
Ступеньки... Страшное слово.
— Пойдёмте в священную половину Великого Чертога? — предложил Торв. — Там тоже есть механизмы.
Помимо всех других шедевров.
— К тому же пиво рядом, можно потом ещё немного выпить, когда устанем.
Это был хороший довод.
Так мы и поступили.
Как я и ожидал, за серебряными и золотыми статуями предков, на сакральной половине Великого Чертога, было не так чтобы много всего. Скорее это напоминало вокзал: огромное помещение со статуями семи богов, разумеется, с Элгурдом в центре и крохотным, незаметным восьмым Трусом в углу. И расходящимися во все стороны галереями. Как вокзал или аэропорт.
Пока мы в немом восхищении застыли перед статуями богов, потрясённые отделкой зала и искусной работой скульпторов, нас окликнули.
Обернувшись, я увидел очень красивую дварфийку.
У них нет бород и бакенбард. Зато есть сводящая с ума линия бедра. И вообще, половой диморфизм, похоже, у дварфов выражен сильнее, чем у орясин. Наши девочки обворожительные.
Она оставила тележку для пива у входа и приблизилась к нам.
Видимо, одна из тех, кто сегодня дежурил по столам. В Фейтхолле это часто были молодые девушки. Впрочем, как и в других цитаделях. Как иначе им знакомиться с парнями, если обычно они сидят в родовых галереях, под присмотром тётушек, бабушек, старших сестёр и всего остального вооружённого до зубов общественного мнения?
— Меня зовут Сигрун Дорндоттир, — смущённо представилась она.
Торв шагнул вперёд и шумно сглотнул.
— Меня Торв.
И густо покраснел.
Даже я это заметил. А я, между прочим, дварф. Для нас заметить перемену цвета лица под бородой примерно то же самое, что человеку разглядеть деградацию кирпичной стены под штукатуркой.
— Мне нужен Грим, — сказала Сигрун и заглянула Торву за плечо.
— Зачем?! — поразился Торв.
Сигрун моргнула.
— Я хочу попросить вас о... — она запнулась, подбирая слово. — О том, чтобы сделать правильно.
Грим потянулся к поясу, и взял в руку кружку, одновременно снимая защелку с крышки. В общении с женщинами были определенные вольности. А может он просто привык что постоянно пьет пиво когда их видит.
— Правильно для кого? — спросил Грим. Тоже грубовато. Даже грубо. Но мы часто грубим девушкам, особенно красивым. Это помогает преодолеть смущение.
Сигрун замолчала.
А ведь хороший вопрос.
— Для Фейтхолла, — наконец сказала она.
— Это плохой ответ, — сказал Грим.