Я дома
Шрифт:
– Твой дед был очень мудрый. Вы с ним общаетесь?
– Уже нет, к сожалению.
София кивнула, продолжая любоваться его четким профилем.
– Его сбила свадебная машина. Представляешь? Для кого-то этот день был самым счастливым в жизни, а для моей семьи стал очень грустным… Жаль, что мои дети не успели с ним познакомиться.
При слове «дети» у Софии екнуло в груди.
– Я, когда на секунду задумался, нужны ли мне дети, – продолжил он, – сразу деда своего вспомнил и так живо представил, как он мне говорит, не одобряя: «Что ж ты, пес, наслаждения только пришел получать? Мы зря, что ли, все тут выживали, чтобы ты, засранец, наш род решил оборвать?»
Клим усмехнулся. София молчала. Ее сердце по-прежнему больно сжималось, а в
Клим сбавил скорость, внимательно озираясь по сторонам. Увидев нужный адрес, он удовлетворенно кивнул, припарковал машину и набрал чей-то номер.
– Здравствуй, ты дома? Это Клим.
Ему что-то ответили.
– Я подъехал, – сказал он тихо, но уверенно, и начал выходить из машины.
– Ты езжай пока, – бросил он Софии. – Я позвоню.
– У меня же нет с собой прав, – пролепетала она.
– Все равно езжай, не жди.
С этими словами Клим вышел, оставив ее одну в авто.
Девушка тяжело вздохнула, перелезла, не выходя из машины, на водительское сиденье и, отъехав буквально метров двадцать от дома, приготовилась ждать, а ждать она умела… Видимо она в какой-то момент уснула, потому что не сразу услышала, как кто-то стучит в окно автомобиля. Открыв глаза, София увидела Клима и его холодные глаза.
– Можешь вернуться к дому? Нужно кое-что в машину положить.
Смутившись, она завела двигатель и медленно подъехала.
Клим был не один. Рядом с ним стоял высокий широкоплечий мужчина. В темноте было практически невозможно различить черты его лица. Он вручил Климу какие-то свертки, которые тот убрал в багажник, затем пожал ему руку – уверенно и твердо и, кивнув, зашагал в сторону своего дома.
Попрощавшись, Клим сел в машину и очень внимательно посмотрел на девушку. На секунду в его взгляде что-то поменялось, словно его случайно коснулся луч солнца, на мгновенье озарив мягким светом.
– Когда я был еще мальчишкой, я думал, что люди способны полюбить лишь однажды, – произнес он тихо и задумчиво. – Я был уверен, что у меня так и будет, но ничего не вышло. Я расстроился и долго не мог с этим смириться. А потом случайно увидел один фильм – «Бронкская история». Хорошая такая криминальная драма. Там один из главных героев сказал потрясающую фразу, которая крепко засела в моей голове: «В жизни позволено иметь только трех женщин. Они появляются, как великие боксеры, раз в десять лет. Мои три были в шестнадцать. Так тоже бывает…» До сегодняшнего дня в моей жизни, София, было две женщины…
Девушка встретилась с ним взглядом и ничего не ответила. Она почувствовала, как ее тело моментально охватила странная дрожь, отчего руки начали предательски трястись, и ей пришлось поспешно сцепить их вокруг коленей, чтобы Клим ничего не заметил. Все ее сознание и последние остатки здравого смыслы разрывало от миллиона вопросов, которые она, как бы ни хотела, не смела задать этому странному мужчине с холодными глазами.
Ей было безумно интересно, кто те две и правильно ли она поняла, что, возможно, по какой-то нелепой случайности она стала той самой третьей. Она мучилась от незнания, какая у него семья, и, конечно же, понимала, что если есть дети, то обязательно должна быть и супруга. Она сгорала от любопытства, какие у них отношения, и чувствовала, как больно сжимается ее сердце от того, что, скорее всего, хорошие. Она терялась в догадках, почему он к ней подошел и имеет ли для него эта встреча хоть каплю того значения, которое имела для
– У друга.
– У друга? – переспросила София.
– У друга, – улыбнулся Клим. – Мы просто не общались с ним раньше.
– Так бывает?
– Видимо, да.
– Ты видел его впервые в жизни? – зачем-то уточнила девушка.
– Да, – ответил он задумчиво, глядя перед собой в темное лобовое стекло. – Он мог не пускать меня к себе в дом. Мог переодеться и выйти со мной прогуляться, мог, в принципе, отказать во встрече и вообще не открыть дверь. Но он решил иначе и пригласил меня на свою территорию, потому что бесстрашен, а таких мало. А еще он нагрузил мне полбагажника каких-то солений, варенья и зелени. И это так по-настоящему, без пафоса, когда человек проявляет заботу не только о тебе, но и о твоих близких, показывая чистоту своих намерений. Словно он передал привет, сделанный своими собственными руками, в знак того, что не собирается никого обманывать.
– Чем он занимается? – осторожно спросила София, пытаясь понять, как далеко может зайти в своих расспросах.
– Он подполковник, – продолжил Клим. – Очень порядочный мужик – в баню с проститутками не ездит, откаты не берет. Участник боевых действий. Я его хотел расспросить, но он не захотел рассказывать. Обмолвился, что было ранение, контузия, смещение позвонков, грыжи… Часто приходилось с вертолета спрыгивать в полном снаряжении – автомат, бронежилет… Все тяжелое. У меня тоже есть грыжи в позвоночнике. Намучился я с ними. И вот я еду сейчас и думаю… Мне понятно, почему у этого человека – а он еще и старше меня на десять лет – проблемы со спиной. А вот что же такое тяжелое ношу я, что моя спина не выдерживает?
София промолчала, потому что понимала, что этот вопрос он задает самому себе…
– Под тебя копают? – вместо этого выдохнула она, внутренне сжавшись. Она все еще не понимала, где предел и как сильно он может перед ней раскрыться.
– Причем как-то бессовестно, – констатировал он. – Но сегодня я понял, что у них на меня ничего нет. Они пытаются впаять мне такие примитивные схемы, что мне даже смешно. Чушь полная. Это все равно что ты превысил скорость, а на тебя вешают встречку в нетрезвом состоянии и пытаются самими грязными методами найти доказательства, твоего нарушения. Эти люди могут подкинуть и оружие или наркотики, потому что они хотят говорить на подлом языке, но это же все неправильно. Так? Мы же цивилизованные люди!
София кивнула.
– Я знаю этот подлый язык лучше всех их вместе взятых, и я вижу, что мой новый друг – случайный гость в этой гнилой системе, и он не хочет никого подставить или подсидеть, потому что не знает их языка, а я знаю. Один мой хороший товарищ рассказывал, как можно заставить человека забыть про кого-то, сбив фокус внимания. Чтобы он начал думать о том, почему рано утром его жене какой-то парень на улице плеснул в лицо стакан воды с криком: «Кислота!» Либо еще раньше в подъезде кто-то схватил ее сзади за шею и выбрил полоску на голове, чтобы налысо пришлось стричься. А можно канистру из-под бензина закинуть на участок с запиской «Крепко спишь?» или ассенизаторщиков к нему отправить, чтобы слили все свое говно через забор на участок. Так, чтобы он от вони еще долго не мог избавиться. Можно из морга человеческую руку взять, срезать отпечатки и подложить ему в машину, чтобы совсем сон потерял. Да сотни вариантов! Это я еще без уголовщины говорю. Нельзя со мной на таком языке разговаривать! Они нюхом чуять должны. По-хорошему надо. Честно. Тогда и у меня рука не поднимется на подлость какую-то, – закончил он, крепко сжав руль.