Я - для тебя
Шрифт:
— Тань, ты чего? — изумленно спросил Тёма. — Случилось что-то? Не реви! Объясни толком.
— Что объяснять? Ты вот даже смотреть на меня не хочешь. Я так и знала! Я стала страшная, и ты теперь не будешь со мной дружить!
Артем опешил от такого признания и даже не сразу ответил.
— Что ты такое говоришь? Да я обалдел, когда тебя увидел! Потому глаза и отвел, что ты… стала еще красивее.
Таня глянула на него через раздвинутые пальцы, которыми все еще закрывала глаза.
— Ты не врешь? Будем дружить, как раньше?
— Конечно! Что у тебя
Он подошел к ней, подал руку и обнял ее, как только она встала на ноги. И так это было уютно и правильно: его подбородок точно ложился на ее макушку. Артем погладил Таню по плечу как-то неловко.
— А ты тоже вырос, — куда-то в грудь проговорила она. — Куда ты растешь-то? Уже ведь больше, чем метр девяносто, да?
— Нет еще. Пока только метр восемьдесят девять.
— Пф… — фыркнула девчонка и отстранилась от него, вполне успокоенная.
Она уселась на скамейку, что была вкопана в землю, и начала болтать ногами, как тогда, два года назад, когда Артем ее впервые увидел. Только теперь она доставала до земли своими длинными ногами. Таня похлопала по дереву рядом с собой.
— Садись, рассказывай, как тебя мучили все лето.
Тёмка сел, вздохнул и сказал:
— А чего тут рассказывать? Ты все правильно сказала — мучили, именно так. Зато теперь я точно все ЕГЭ сдам на сто баллов и поступлю, куда хочу.
— А куда ты хочешь? — все так же раскачивая ногами и не придавая значения вопросу, спросила Танюшка.
— Пока не решил, — ответил Артем.
Не смог испортить ей настроение, которое только-только вернулось, решил сказать потом как-нибудь. Он все надеялся, что отец передумает, и позволит ему учиться где-нибудь поближе к дому.
— А ты носишь подкову? — вдруг спросила Таня.
Артем молча потянул шнурок, который висел у него на шее, и показал свой талисман. Танюшка сделала то же самое, продемонстрировав листочек клевера, подаренный ей в прошлом году.
— К школе готова? Наверное, все позабыла за лето?
Она пожала плечами.
— Вспомню, если забыла. А все же интересно, кем ты хочешь стать? По профессии. Кем?
Артем помолчал, но все же признался:
— Я хочу стать спасателем.
Таня повернулась к нему, перестала болтать ногами и восхищенно сказала:
— Ух, ты! Здорово! Людей спасать от всяких катастроф? Ты будешь героем. А когда я вырасту, возьмешь меня с собой?
— Куда? Не понял вопроса.
— Куда-куда. Где ты будешь спасать людей, там и я буду спасать — чтобы вместе. Понял?
— Понял, — кивнул он. — Тогда надо учиться вообще без четверок, чтобы поступить в самый лучший ВУЗ.
— Да, — согласилась она. — Надо, значит, надо. Так дедушка говорит. Значит, буду учиться без четверок вообще.
Они просидели до позднего вечера, пока у обоих не зазвонили телефоны. Это родители разыскивали своих детей.
Если у Тани учебный год начался спокойно, как обычно, то у Артема весь класс гудел: к ним перевелись две девочки, близнецы Лена и Оля, но они себя называли Ляля и Лёля. Высокие, стройные, красивые, у обеих прямые длинные волосы пепельного
Пока на улице было тепло, они все перемены сидели где-нибудь на школьной площадке и что-то изучали в его телефоне, смеялись, шептались. К ним уже давно привыкли, а для новых одноклассниц такие отношения были за гранью понимания. К тому же Артем оказался единственным, кто не пал жертвой их красоты, не валялся у ног, выпрашивая поцелуй или свидание. Он их вообще не замечал. А если они его доставали своим вниманием, то сами же обижались, потому что он не помнил, кого из них зовут Ляля, а кого Лёля. Девчонок разжигал азарт. Они поспорили друг с другом, кто первый влюбит в себя строптивого парня. Им и в голову не приходило, что Артем не видит никого вокруг, кроме своей Танюшки. Все предпринятые хитрости проваливались одна за другой — он не реагировал на красавиц-сестер.
— У него на уме только учеба и его мелкая подружка, — говорила Ляля сестре, провожая недовольным взглядом Тёму с Таней, которые направлялись домой.
— Черт! Ну, неужели она ему нравится? — стонала, ломаясь, Лёля. — Она же ребенок, посмотреть не на что. Ему семнадцать, а он до сих пор не целованный, что ли? Так и сидит с ней в песочнице?
— Слушай, Лёлька, у меня идея. Если он не обращает на нас внимания, то он и не заметит, как мы устраним эту мелочь из поля зрения.
— Это как?
— А мы с ней поговорим.
— Фи. Так она тебя и послушает.
— Надо знать, что говорить девчонке в таком возрасте. Ты себя вспомни в шестом классе. Чего ты боялась, что тебя раздражало?
— Меня? — она задумалась. — Наверное, то, что ты красивее меня. Или то, что папа тебя любит больше. А еще волосы у тебя длиннее. Других проблем не было.
— Вот видишь, ты была зациклена на своей внешности, любви кого-то к тебе. Это — переходный возраст. У меня тоже так было, но чуть позже тебя.
— А какая связь с этой девчонкой?
— Очень даже прямая. Она — никто. Еще сопливая с такими парнями дружить, да и внешне никакая. Знаешь, мы с тобой редкой красоты бабочки. А она маленький серый мотылек, которого часто путают с молью.
— Вот она и есть серая моль.
— Нет, моль — вредитель. А эта Танечка — просто глупый маленький мотылек. И нам надо ей об этом сказать. Унизить ее, дать понять ее ничтожность и ненужность. Дети в этом возрасте так ранимы!
Девушки-красавицы тихо посмеивались, разрабатывая детали атаки на мешавшую им девчонку-подростка. В семнадцать лет, вдвоем легко одолеть бесившую их конкурентку, коей они считали Таню.