Я буду Будда

Канабеев Герман

И я честно концентрировался на Юле, что работала через два павильона от моего. Истинного состояния не достиг, но стояка достигал регулярно, после чего бежал дрочить в подсобку.

Я не знал, как к ней подкатить. Всегда боялся слишком красивых женщин. Поэтому считал, что правильным будет делать вид, что не очень-то мне оно и надо. После онанизма это очень хорошо получается, пока не прошла послеоргазменная депрессия.

Любовь – это послеоргазменная депрессия.

Глава 28

В

один из таких дней, когда покупателей нет, ко мне подошел высокий худой парень, которого я иногда встречал в горбушкинской столовой, и спросил:

– Как книга?

– Странная, – ответил я.

Он показал мне свою книгу, что держал в руках. «Чудеса естественного ума», – прочитал я на обложке.

– Валера, – представился он.

– Ян, – я протянул руку.

Валера – удивительный человек. Несмотря на то, что он был на четыре года меня младше, мне казалось, он намного умнее, взрослее и правильней.

К своим двадцати он спокойно говорил на английском и испанском языках. Испанский выучил еще подростком. Прочитал Маркеса и решил, что нужно прочитать в оригинале. А английский, по его словам, как-то сам собой зашел.

Девушки от Валеры писались, пищали и смотрели такими глазами, будто собачонки в приюте на будущих хозяев.

Он, безусловно, был красив. На полголовы выше меня, а во мне сто восемьдесят девять. Точеное лицо, красоту которого несложно признать мужчине.

Когда он говорил, от него невозможно было оторваться. Поражала его целеустремленность.

Валера тоже говорил, что хочет поехать в Тибет. Если я не понимал, как туда добраться, то Валера не просто понимал: у него все шаги были расписаны. Я работал на Горбушке и не всегда сознавал, зачем и почему, Валера работал, чтобы заработать конкретное количество денег и уехать.

Когда он это все рассказывал в компании женщин, тем сразу хотелось от него детей. Несмотря на то что в его рассказах и планах никакой, даже гипотетической, женщины не было. Но когда подобное останавливало дамочек?

– А ты когда поедешь? – спрашивал меня Валера.

– Не знаю, – отвечал я. – У меня Лена тут, наверное, она не поймет, не захочет.

Валера только хмыкал в ответ на это.

– Может, найти ту, что поедет?

– Я вроде как нашел уже ту, с которой быть хочу.

– Ну, это дело такое, – говорил Валера, и я не очень понимал, что он имеет в виду.

Глава 29

Валера часто приглашал меня в гости. Жил он со старшим братом. Дима был моим одногодкой. С Валерой они были похожи, как близнецы, с той лишь разницей, что один младше, другой старше.

Дима Таланин тоже хотел поехать в Тибет. Стать

буддой, не меньше. Но еще больше он хотел разбогатеть. У него это доходило до какой-то патологии. Он не мог пройти мимо дорогой машины. Постоянно говорил одно и то же: «Где они все работают, чтобы на такой ездить? Где они бабки берут?»

Это было славное время. Мы собирались у братьев дома. Они снимали квартиру возле Арбата в Скатертном переулке. В старом, царских времен доме, который снаружи был вполне сносным, но внутри находиться было жутко.

Сама квартира больше была похожа не на квартиру, а на кусок от квартиры. Там стоял больничный запах, словно находишься в палате у смертельно больного. Старые рассохшиеся рамы окон, которые невозможно плотно закрыть. Выкрашенные в кроваво-красный батареи отопления, красная лампочка в туалете, чтобы сралось тревожней.

В декабре Валера уехал. Не в Тибет. На север Индии, но в тибетский монастырь учить язык. В тот самый, где обитал автор «Чудес естественного ума».

После того как мы с Димой проводили его брата на самолет, решено было напиться. За светлое будущее.

В тот день, точнее ближе к ночи, Дима Таланин открылся для меня с неожиданной стороны, когда узнал, что я хочу стать писателем.

– Про что первая книга-то будет? – спросил Таланин.

– О любви, – ответил я.

Мы стояли у магазина и притаптывали пивом плохо приживающийся в желудках виски.

– Ты ничего не узнаешь про любовь, пока не заплатишь женщине за еблю, – сказал Таланин, плюнул под ноги, допил пиво и запустил бутылку в витрину магазина «Магнолия», испустив боевой клич «Ебаная Монголия, ебись конем ваш Чингисхан!».

Стекло треснуло, но удар выдержало.

– Магнолия, – сказал я.

– Монголия! В Монголии есть проститутки? – спросил меня Таланин уже на бегу.

– Должны быть. – Я перепрыгнул через турникет в метро.

– Ага, и стоят два барана за ночь? – Таланин заскочил в вагон и успел поймать закрывающуюся дверь, чтобы я тоже успел.

– За курдюк отсос на месте! – Я плюхнуся на сиденье и добавил: – У меня азиатки никогда не было.

– У меня тоже, – сказал Таланин и расстроился.

– Все! К проституткам? – спросил Таланин, как только мы вышли из метро.

Такси остановилось возле старого дореволюционного дома на Таганке. В подъезде на первом этаже написано, что Цой жив, на втором – «Рита-блядь» и номер квартиры, чтобы никаких сомнений. Я подумал, что нам к Рите, но оказалось, что Рита ни при чем, а нам двумя этажами выше.

Дверь открыла девушка какой-то совсем булгаковской красоты. По зеленому дьяволу в каждом глазу и с таким огнем рыжих волос, что мне захотелось ее чем-нибудь накрыть, чтобы потушить пламя.