Я - беда

Вольная Мира

– Приехали, - помахала девушка рукой, серые глаза смешливо блестели.
– Вылезай, потом дочитаешь.

– Но...

– Вылезай, планшет от тебя не убежит, все данные тоже никуда не денутся, а вот в машине я тебя одного не оставлю.

Пришлось аккуратно положить зеркало на заднее сидение и, отстегнув ремень, выбраться наружу. Веста вышла только убедившись, что я стою на земле, схватила меня под руку и быстро зашагала к прозрачным дверям.

Я осматривался по сторонам: везде сновали люди, в большинстве своем в повязках-респираторах, кто-то нес странные почти прозрачные мешки, кто-то, так же как и мы, приехал

на машине и сейчас топтался возле нее. Вообще, народу кругом было поразительно много. Моя спутница предположила, что большинство уезжает из города в надежде спастись от вируса.

– Мелкая, у вас размер машины зависит от размера живота?

Ви удивленно обернулась, проследила за моим взглядом, осмотрела всю стоянку и снова рассмеялась:

– Скорее, от размера члена.

Я сбился с шага.

– Ви! Я понимаю, почему твой отец придумал проклятие с чертями.

– Что? Я называю вещи свои именами, - пожала она плечами.
– У нас не такие строгие взгляды на секс и все, что с ним связано. А насчет машин... Чем больше тачка, тем короче достоинство, - продолжала веселиться мелкая, а мне казалось, что я чего-то недопонимаю.

– И что, купив большую машину, можно как-то увеличить размер? Не вижу связи...

– Салазар, все-таки тебе стоит прочесть дядю Зигмунда, - снова улыбнулась Веста, а я почему-то замер, глядя в наполненные искренним смехом глаза.
– А вообще, - Беда потянула меня дальше, - у вас что, совсем нет неуверенных в себе мужчин, которые пытаются доказать всем, что они... успешны, выставляя напоказ свое богатство?

– Есть, - кивнул я.
– Но у нас так не всегда.

– Ну вот и у нас так же. Просто день сегодня, видимо, такой. Большую машину часто покупают, например, семьи с детьми. Большую, мощную и страшную, как эту, - она ткнула пальцем в действительно уродливый и заляпанный грязью гроб на колесах, мимо которого мы проходили, - заядлые путешественники, любители дикой природы, охоты, рыбалки, потому что такая везде пройдет. Вот эта, скорее всего, принадлежит молоденькой девушке, возможно, студентке. Она не новая, но за ней хорошо следят. На заднем сиденье рюкзак и табличку на стекле видишь? Такие, как правило, студентки лепят.

Веста еще продолжала что-то говорить, но я практически не слушал, всматриваясь в ее лицо. Беда размахивала свободной рукой, ее глаза горели, а губы то и дело улыбались. И вот от нее такой почти невозможно было отвести взгляд. На нее такую почти невозможно было не смотреть.

А еще то, как девушка говорила о людях - о существах, на которых ей вроде бы наплевать. Но вот именно сейчас мелкая показала, как действительно к ним относится: как к детям, не всегда разумным, не всегда послушным, не всегда спокойным, но любимым, несмотря ни на что.

Их рынок выбил меня из равновесия окончательно: все яркое, так много места, все закрыто, положено и спрятано в пакеты, мешки и мешочки, банки, баночки и бутылки, везде так много текста. Веста, тихо посмеиваясь, тянула меня вдоль рядов, толкая впереди странную сетчатую тачку, периодически хватая с полок то одно, то другое, объясняя мне, что берет и для чего.

Действительно в ее мире технология полностью заменила магию. Да и зачем им силы, когда пятно с брюк можно вывести, забросив их в ящик и добавив белого порошка с едким запахом? Это было и правда удивительно и невероятно. Другой мир, почти без магии,

но при этом полный чудес.

Я взял в руки очередную упаковку чего-то неизвестного и уткнулся в текст, стараясь понять, что же это такое. Внутри гремело и пахло шоколадом.

– Чшшш-орт, - прошипела рядом Веста, я поднял глаза и нахмурился. Мелкая яростно терла левую руку. Плечи напряжены, взгляд чуть прищурен, устремлен в соседний ряд.

– Веста?

– У меня рука чешется, - прошептала она одними губами.
– Это запрос на новую душу. Кто-то либо уже умер, либо ему осталось недолго, - собирательница быстро стянула перчатку, на миг сжала руку в кулак, разжала и приблизила ладонь к лицу. На бледной коже черными неровными буквами было написано имя "Мария Андреева".
– Сильно чешется, душа где-то здесь.

– Я могу чем-то помочь?

– Нет. Просто следуй за мной, - она покатила вперед тележку, уверенно лавируя между рядами.

– Ты знаешь, куда идти?

– Да, как только получаю имя, его носитель... будто светится, душа светится... Это сложно объяснить, но я вижу. Знаю. Ты, кстати, пить не хочешь?

– Нет.

– Жаль. Вот и я не хочу, а придется. Выбирай: сок или вода?

– Э...

– Быстрее, темный, рука чешется чертовски сильно.

– Вода.

Веста схватила с полки первую попавшуюся бутылку, отвинтила крышку и поднесла к губам, не сбавляя шага, слишком медленного шага.

– Мы разве не торопимся?

– Здесь камеры, - оторвавшись от горлышка, пояснила девушка, - система наблюдения, которая показывает картинки. Если потом просмотрят запись и увидят, как мы с тобой несемся к человеку, который в следующий миг умрет, возникнут вопросы, отвечать на которые мне не хотелось бы. Еще что-то?

– Да, но это подождет, - улыбнулся я.

Спустя три отдела Ви наконец-то остановилась, всучила мне в руки крышку от пустой бутылки, оставила тележку и направилась вдоль ряда, делая вид, что выбирает сыр. Прошло не больше двух минут, когда девушка, стоящая напротив, дернулась, покачнулась и тихо осела на пол. Первые мгновения никто ничего не понял, а потом поднялся шум, тело несчастной окружили, кто-то пытался нащупать пульс, кто-то хлопал по щекам, кто-то брызгал в лицо водой.

– Она вроде еще дышит, - поднялась от трупа большая женщина.

– Вы уверены?
– спросил очередной зевака.

– Надо позвонить в скорую.

– Сразу спасателям лучше, они быстрее приедут.

– Давайте, я посмотрю. Я умею оказывать первую помощь, - раздался голос мелкой, и она протолкалась сквозь толпу к телу, присела и взяла запястье несчастной, делая вид, что действительно пытается найти пульс.

Но я видел, как Весту окружила серо-голубая дымка, как тонкая серебряная ниточка протянулась от одной девушки к другой, как из груди трупа буквально вырвался небольшой мерцающий шар и завис рядом с Ви.

А у мелкой по лбу струился пот, и дрожали губы.

– Мне очень жаль, - тихо произнесла она, - девушка мертва.

И если до этого все хоть тихо, но переговаривались, то сейчас замолчали. Какой-то мужчина достал из кармана продолговатое зеркало, несколько раз коснулся гладкой поверхности и поднес к уху. Телефон. Мобильный телефон - так сказала мне Веста.

А Ви уже стояла рядом со мной, сжимая левую руку в кулак, удерживая на серебряном поводке, как на цепи, чужую душу.