Xамза
Шрифт:
– Степан прав, - снова поднялся Хамза.
– Нам некого бояться у себя дома. Это они - Чокаев, Тинчибаев и другие - гости в Коканде. А у нас там друзья... Одним словом, едем, и все!..
– Он вон полмира объехал, - кивнул на Хамзу Соколов, - и как огурчик! Так неужто по своей улице, на которой вырос, пройти не сумеет?..
– По правде сказать, - улыбнулся Шумилов, - другого ответа я от вас и не ожидал... Но надо быть очень осторожными...
– Мы дадим вам в помощь группу надежных людей, - сказал Низамеддин Ходжаев.
– Обо всем договоритесь
Еще летом семнадцатого года, во время выборов в Учредительное собрание, Алчинбек Назири волею судьбы вошел в избирательную комиссию союза трудящихся мусульман, которую все в Коканде называли левой партией. Голосование происходило в большой соборной мечети. Избиратели должны были бросать свои бюллетени в две урны. Напротив урны союза трудящихся мусульман стояла вторая урна - правой партии, объединявшей землевладельцев и высшее духовенство.
Левая партия побеждала - трудящихся мусульман в Коканде было, естественно, гораздо больше, чем нетрудящихся.
И тогда правые решили сорвать выборы. За богатые посулы собрали на базаре толпу дервишей-фанатиков и сказали им, что в соборной мечети около левой урны происходит неугодное богу дело.
В это время около левой урны дежурили редактор газеты "Голос Ферганы" Алчинбек Назири и заместитель председателя союза трудящихся мусульман Коканда мулла Аминджан Мадаминджанов. Дервиши с криком ворвались в мечеть и начали избивать Алчинбека и Мадаминджанова. Члены правой избирательной комиссии исчезли.
Подоспевшая полиция разогнала фанатиков. На полу возле левой урны в крови, без сознания лежали Алчинбек и мулла Аминджан. Когда их привезли в больницу, Мадаминджанов был уже мертв, Алчинбека с трудом удалось спасти.
Этот случай сделал редактора газеты "Голос Ферганы" необычайно популярной фигурой в Коканде. За ним прочно закрепилась репутация страдальца за народное дело, вокруг него возник ореол мученика за демократию. Алчинбека теперь постоянно выбирали в президиумы всяких собраний, съездов и слетов.
И поэтому, когда Хамза и Степан Соколов, слегка изменившие свою внешность накладными усами и бородами, вошли в зал заседаний Четвертого чрезвычайного съезда мусульман Туркестана и заняли места на балконе для гостей, первым, кого они увидели, был Алчинбек.
Съезд был созван в Коканде по инициативе общества "Шураи Исламия". Два вопроса стояли в повестке дня: о членстве в югозападном союзе и о предоставлении Туркестану автономии для выхода из пределов бывшей Российской империи.
Первый вопрос был выдвинут на обсуждение по предложению небезызвестного атамана Дутова. Атаман сделал попытку войти в историю. Он хотел объединить силы Уральского и Оренбургского казачьих войск с отрядами родовой знати казахских, киргизских и калмыцких племен, а также горцев Кавказа и Азербайджана. И во главе этой пестрой армии (с учетом выделенных автономным Туркестаном войск) совершить поход на
– Ишь ты, куда загнул, - шепнул Хамзе Соколов, - на Петроград... Корнилову не удалось, хоть и рядом был, а он с Урала хочет дойти. Сидел бы уж дома со своими казаками и не рыпался..
– Тихо, тихо, - сжал колено Степана Хамза.
Часть делегатов съезда сразу высказалась за союз с Дутовым.
Это были представители промышленных кругов, купцы и духовенство, то есть все те, кто до революции был тесно связан со старым государственным аппаратом империи Романовых.
Но большинство делегатов отвергло даже саму возможность объединения с казаками, так как это противоречило чистоте исламской идеи. А кроме того, казаки всегда были карателями в Средней Азии, и воспоминания об их зверствах еще не ушли из памяти народа.
– Соображают, - ухмыльнулся Степан.
– Казаки народ плетками стегали, а они с ними целоваться лезут.
Второй вопрос прошел гладко. Не было никаких возражений ни у кого.
Таким образом, 11 декабря 1917 года, в полночь, Четвертый чрезвычайный съезд мусульман в Коканде объявил всему правоверному миру об отделении Туркестана от России.
– Да-а, - вздыхал Степан Соколов, спускаясь вместе с Хамзой с галереи для гостей, - накачали мы эту шуру-муру исламию себе на шею. Хлопот теперь будет полон рот.
Когда они вышли на улицу, в двух шагах мимо них прошел Алчинбек. Хамза придержал Соколова, но Алчинбек даже не оглянулся.
– Не заметил, - облегченно сказал Хамза, - ну, значит, все в порядке.
Первым крупным государственным шагом вновь образовавшейся автономии был выход на узбекском языке газеты "Великий Туркестан" с сообщением о том, что сформировано Временное правительство Кокандского мухтариата во главе с инженером Мухаммаджаном Тинчибаевым. Военным министром назначен полковник Мехди Чанишев, министром финансов - Султан Шахиахмедов, министром юстиции - Абиджанбай Махмудов.
Следующей политической акцией автономистов стал выпуск внутреннего займа на сумму в тридцать миллионов рублей, хотя никакими собственными активами, за исключением частных пожертвований, правительство не располагало.
Военный министр мухтариата (он же главнокомандующий)
полковник Чанишев объявил о создании вооруженных сил. В армию для сохранения чистоты исламской идеи принимались только добровольцы-мусульмане. В первый день записалось шестьдесят человек, во второй - ни одного, в третий - тоже. Пришлось поступиться чистотой идеи послали гонцов в отряд местных басмачей, бродивший по Ферганской долине. Басмачи охотно согласились поступить на государственную службу. Но когда они появились в городе, выяснилось, что во главе отряда стоят всем известные "божьи люди" и духовные провидцы - Эргаш и КараКаплан... В правительственных кругах произошло полное замешательство, но ничего не оставалось делать - это была хоть какая-то реальная сила, на которую в случае чего можно было опереться.