Warm

Панченко Сергей Анатольевич

– Знаешь, не учи девушку, что ей надо. Я не привыкла в лаптях ходить и сарафане.

– Напрасно. Последний писк моды. Ну, хочешь, мы тебе на лапти три полоски нарисуем?

– Я все равно возьму.

Ольга забила большую хозяйственную сумку нарядами.

– Я готова, - сообщила она немного печально.
– Веди меня.

Гордей посмотрел на ее ноги и вздохнул.

– А ты знаешь, что если глубоко провалиться в грязь, то можно сжечь ноги?

– Знаю. А то я только дома сидела.

– И что, ты ходила босиком?

–

Нет, я ходила в кроссовках, но они быстро пришли в негодность.

– Думаю, после вчерашнего дождя лужи теперь переполнены, а дорога размыта. Идти будет нелегко.

– К черту эти предположения, я и так на грани отказаться.

– Я понял, - испугался Гордей.
– Если что, я перенесу тебя.

Они вышли на улицу. Рассвело достаточно, чтобы разглядеть направление в сторону железнодорожной станции. Ольга повздыхала возле развалин своего дома.

– Не переживайте, я скоро вернусь, - пообещала она им.

– Ненадолго, - добавил Гордей.

Гордей не стал одевать «лыжи» из солидарности и из-за того, что улицы не были размокшими и непролазными, как проселок между станцией и Зарянкой. Они миновали центр поселка, парк с памятником героям войны, вокзал, перебрались через насыпь. Гордею пришлось по грудь миновать лужи вдоль нее, перенести продукты и вещи на другую сторону, а потом перенести Ольгу.

Девушке было неловко. Она краснела и смущалась, больше всего из-за того, что Гордей видел ее недостатки вблизи. Но он специально не смотрел на них, сконцентрировавшись на том, куда ставить ногу. Дно могло изобиловать разными предметами, способными поранить. Хотя Фекла и выдвинула версию о том, что большая часть микробов стерилизовалась жаром и кипятком, все равно страшно было подцепить в грязной воде какую-нибудь гадость.

– И много еще впереди будет таких препятствий?
– поинтересовалась Ольга, с облегчением встав на ноги.

– Я бы не стал испытывать судьбу, форсируя их в другом месте. Не дай бог на дне будет грязевой вулкан. Их сейчас столько появилось. Хорошо, хоть пованивают тухлыми яйцами. По ветру можно издалека учуять.

– Надо же, как любопытно. В наших-то краях какие-то грязевые вулканы.

Дорога и в самом деле заполнилась дождевой водой до краев. Зато ее полосу теперь было хорошо видно. Идти босиком по обочине не получилось. Грязь расступалась под ногами. Гордей надел «лыжи», взял Ольгу под локоть, чтобы она смогла идти по центральной бровке дороги. Одну палку он оставил себе, вторую отдал девушке.

Их поход больше напоминал цирковое представление. То Ольга соскальзывала с дороги, то Гордей спотыкался. Пройдя не так много, они оба выбились из сил.

– Я сочувствую тебе, - произнесла девушка, - если бы я знала, каких усилий тебе стоило добраться к нам, я вела бы себя покладистее.

– И это ты еще не видела, какого дракона я завалил, - Гордей решил развить свой успех.
– У него только глаз с мою голову был.

– Зря,

надо было приручить его, сейчас бы за пять минут долетели.

– Ух, ты! Я и не подумал. Надеюсь, это был не последний дракон, - Гордей указал в сторону аномального туманного пятна, который Ольга разглядела только после этого.
– Следующий вот, в том тумане скрывается. Вонючий, аж слезы из глаз.

– А что там?

– Не знаю, но близко подходить не стоит, кожу щиплет и глаза ест. Хрень какая-то из недр вырывается.

– Очень научное объяснение. Боже, как интересно теперь глянуть на это. Мы же не пройдем мимо?

– Вообще-то я собирался обойти это место стороной. В прошлый раз мне не понравилось стоять с ним рядом.

– Ну, пожалуйста, давай глянем одним глазком.

– Звучит не очень оптимистично. А тебе с твоими ранами точно не стоит соваться близко к этой штуке. Сдается мне, там кислота какая-то вырывается.

Ольга вздохнула.

– Я даже позабыла про них, - она глянула на кисти рук, - первый раз забыла напрочь.

– Это потому что отвлеклась. Наедине с собой ничего умного в голову не приходит, по себе знаю.

– Да, наверное. Ну, хватит сидеть, пора идти. Мы хотя бы половину прошли?

– Ты что, какую половину. Вон, обернись, вокзал видно. Одну десятую.

– Что?
– в глазах девушки отразился неподдельный ужас.

– То. Легкой прогулки не будет. Но хочу сказать, трудности сближают людей. Вышла из дома Ольгой, а придешь в Зарянку Забавой.

Александр устал смотреть в сторону дороги, уходящей к станции. Он внутренне злился на Гордея, в основном за то, что тот отправился в дорогу накануне сильной грозы. Если она застала его на открытом пространстве, то могла и молнией зацепить, или увлечь куда-нибудь потоком воды, или еще хуже, грязевым потоком.

Жители Зарянки тоже, выходя на улицу, непроизвольно поворачивали голову на дорогу. Но там никого не было.

– Поспешил Гордей, - решил Харитон.
– Чего он так засобирался? Еда еще есть, работы полно.

– Бродяга по жизни, - вставил свое мнение Гурьян.

– Если он бродяга, то я вообще пилигрим, - Александр воткнул в сырую землю деревянный брус, который готовил на стропила на крышу избы.
– Однако, я не спешу отправиться в очередное путешествие.

– Прости, Сергеич, кто ты?

– Пилигрим.

– Надеюсь, это не заразно?

– Заразно. Еще как заразно. Это как шило в заднице, покоя нет.

– В каком смысле. Это психическое заболевание?

– Отстань, Гурьян, мне уже неудобно, что у меня был сотрудник с таким кругозором.

Гурьян ушел интересоваться значением слова «пилигрим». Александр подал на крышу брус. Харитон принял его и приладил на место, усаживая киянкой.

– Да, Сергеич, половина домов в зиму останется без крыш, а чем накрыть их, ума не приложу. Жалко, и печи облезут, и полы покоробит еще сильнее.