Wampum
Шрифт:
— Ну, в общем. На шее Бырзоева обнаружены следы рук, женских. Камеры наблюдения зафиксировали, что некая девушка приезжала к нему в ночь убийства. А пропавшую машину покойного нашли в загородном лесу. Ну, как?
— Класс! Это все? — Соня держалась из последних сил.
— Нет, еще кое-что имеется. Похоже, дам было двое. По дому и черные, и белые волосы. Сейчас опрашивают всех его бывших пассий.
— Круто. Спасибо, дорогой.
— Ага. Ну, бывай.
— В долгу не останусь. Надо будет свидеться.
— Да, свидимся. Как всегда.
— Ладно. Целую. — Соня положила трубку. У нее тряслись руки.
Паша с жалостью посмотрел на подругу, а потом нервно заерзал на сиденье.
— Сонь, я в туалет хочу.
Соня свернула с шоссе на маленькую дорожку и поехала по направлению к лесу.
Соня и Павлик сидели на поваленном дереве. Машина стояла в нескольких метрах от них.
— Помнишь, Паша, я к тебе с вином приходила? — Соня рассматривала деревья вокруг, выбирая подходящее для подвешивания убитого олигарха.
— Ой, не напоминай мне об этом! Такое не забудешь!
— Ты ничего странного не замечал в моем поведении?
— Что ты лезешь ко мне со своими странностями! Я тебе уже говорил — много было странного. У меня в голове не укладывается, гнала ты или говорила правду. — Павел посмотрел на подругу. Но она молчала.
— А потом?
— А потом ты засобиралась и отправилась домой. Ну, нормальная или нет? Я пытался тебя остановить и уложить спать. Но мы ведь упрямые! Мы ушли. А что ты там без меня вытворяла — об этом история умалчивает.
Соня в задумчивости курила.
— Паш, мне страшно.
— После всего случившегося ей еще и страшно! Ты меня удивляешь! — в голосе Павлика впервые за все это утро прозвучал упрек.
— Прости, что я ввязала тебя во все это. Но одна бы я не справилась.
Павел посмотрел на Соню и увидел в ее глазах слезы. Он обнял ее и положил голову на плечо.
— Соня, Сонечка! Что происходит? Ты мне можешь рассказать? Как он умер?
Соня спрятала лицо в ладони.
— Я их убила.
Павел испуганно отшатнулся, потерял равновесие и упал, продолжая смотреть на подругу глазами, полными недоумения.
— Кого? — выдавил он, спустя несколько секунд.
— Ухова… И Руслана.
Павел открыл рот, но от удивления не смог ничего произнести. Он тыкал пальцем в сторону машины, словно только сейчас понял, кто там лежит.
— Как убила? — прохрипел он, вставая.
Соня зарыдала в голос.
— Я… не знаю. То есть… Руслан надо мной издевался, а Стас… А Стаса я не помню, ей-богу! Проснулась — он лежит рядом, голый, а… на шее… галстук, а сам он… мертвый. Может, он тоже меня изнасиловал? Я! Ничего! Не помню!
— Соня! Не надо! Ты меня пугаешь! — по щекам Павла опять побежали слезы.
— А! Ты тоже считаешь, что я сумасшедшая? — Соня вскочила. Волосы у нее были растрепаны, лицо опухло от слез, глаза огромные. Она сейчас, и правда, мало походила на нормальную.
— Я не сумасшедшая, — прошептала Соня, — это все неправда.
— А что же тогда правда? — Павел испуганно оглянулся — их громкие объяснения мог кто-нибудь услышать. — Кто же их тогда убил?
— Я не знаю! Ничего не помню! Выпила шампанского — и все! Просыпаюсь, а рядом мертвый мужик.
— Черт возьми! — простонал Паша.
— Я поэтому тогда пила у тебя на кухне, чтобы проверить, как я себя поведу!
Паша вскочил, чуть снова не опрокинувшись за дерево.
— Так вот чем мог закончиться тот вечер! — ахнул он. — И ты… И я… Как ты могла? Меня… А если бы на месте этого… — он кивнул на машину, — оказался я?
— Не суетись, — Соня села, устало ссутулившись. — Я убиваю только тех, кто ко мне пристает. Это уже почти доказанный факт.
— Как ты можешь быть такой спокойной! — всплеснул руками Павлик. — Ее жизнь решается, а она сидит и факты ищет. Соня! Очнись! Это не статья! Это жизнь!
— Не волнуйся, Павлуша, я все понимаю, — прошептала Соня, доставая сигареты.
— Ничего ты не понимаешь! — Павлик вновь перешел на крик. — С такими закидонами в психушку кладут.
— Я сама туда сдамся. — Трясущимися пальцами она никак не могла справиться с зажигалкой.
— Как сама? Зачем сама? — продолжал истерить Павлик. — Туда сам никто не приходит. Как это так? «Здравствуйте, я сумасшедшая»? Нет, там сидят только те, кого за белы рученьки приводят, кто отпирается и кричит: «Я нормальный! Я в своем уме!» — тема психиатрической больницы неожиданно развеселила Павла. Он очень хотел шутить и смеяться. В отличие от рыдающей Сони, нервное напряжение находило у него другой способ разрядки. Он с удовольствием анимировал сценки из дурдома, отвлекая себя от окружающих ужасов.
Соня смотрела на неожиданно развеселившегося друга и не слышала его. Она прощала ему его неуместное веселье, зная, что некоторые и на похоронах начинают неконтролируемо смеяться. Все ведут себя в стрессе по-разному. Соня уже перестала плакать и теперь думала о том, что нельзя терять ни минуты.
— Ладно, уговорил, — Соня выбросила так и не закуренную сигарету. — Дождусь, пока меня туда потащат и буду изо всех сил упираться. А теперь давай скорей избавимся от… — Соня кивнула в сторону машины. Она не могла выговорить слово «труп», но и других слов не находила.
Вместе с Павликом они достали тяжелое тело Ухова из автомобиля. С трудом дотащили его до ближайшего дерева. Павлу пришлось долго подпрыгивать, прежде чем веревка перелетела через толстую ветку дерева. Но вот клубок достиг цели и ухнул к его ногам. Один конец Павлик замотал вокруг ствола, а из другого неумело связал петлю.
Соня стояла около дерева и смотрела на качающуюся перед ней петлю. Она будто заворожила девушку своим размеренным, плавным качанием. Вдруг у Сони закружилась голова, в глазах потемнело…