Взвод
Шрифт:
Большего ему и не требовалось. До штаба дивизии рукой подать, и его просто не могут не услышать…
Коммуникатор в момент десантирования был настроен на командную частоту штаба, откуда осуществлялось руководство всей операцией. Три истекших месяца в этом смысле значения не имели – в тактическом зале, независимо от времени суток, неизменно дежурит более двух десятков офицеров, так что, активируя систему связи, Лозин был абсолютно уверен, что его немедленно услышат.
– Командный-1… – хрипло произнес он, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла. – Здесь двенадцатый орбитальный, ответьте…
Тишина.
Лейтенанту
Машинально облизав пересохшие, растрескавшиеся губы, он проверил все соединения, убеждаясь в их исправности, и вновь повторил свой запрос.
Никакого ответа.
Подобного не могло случиться – воображение Лозина, несмотря на богатый боевой опыт, отказывалось моделировать ситуацию, которая заставила бы замолчать штаб орбитальной группировки.
Значит, неисправен коммуникатор. – Это была единственная здравая мысль, пришедшая ему на ум после третьей тщетной попытки связаться со штабом.
Возиться с миниатюрной системой не было сил, и он поступил проще. Просунув руку за отворот униформы, Иван извлек из внутреннего кармана свой личный мобильный телефон, откинул активную панель и набрал на сенсорной клавиатуре номер компьютерного автоответчика штаба дивизии.
Ответа не последовало. Судя по состоянию индикаторов, система мобильника не смогла соединиться даже с оператором спутниковой связи.
Лозин перебрал еще несколько известных ему номеров, но с тем же нулевым эффектом.
Связь не работала, ее попросту не было ни со штабом дивизии, ни со вспомогательными службами, ни с гражданскими абонентами городской сети.
Осознав этот факт, лейтенант ощутил, как его захлестывает волна непроизвольной дрожи. Принятый стимулятор уже действовал, и непроизвольное сокращение мышц было вызвано реакцией нервной системы, выбросившей в кровь порцию адреналина.
Ватная тишина внезапно трансформировалась в пульсирующий шум – он сидел, бессильно прислонясь к стволу молодой березки, с грязным, облепленным прелой листвой скафандром, разложенным на коленях, и пытался успокоиться, взять себя в руки, унять непроизвольную дрожь в мышцах…
Зловещие признаки какой-то непоправимой беды складывались один к одному, и это, конечно, не способствовало его попыткам угомонить шумный ток крови в ушах, совладать с нервным напряжением, чтобы каким-то образом действовать дальше… пока взгляд не наткнулся на стаю грачей, которая вернулась на окраину поля.
Черные птицы расхаживали по непаханной целине, обиженно хлопая крыльями и изредка пытаясь выклевать что-то из комьев слежавшейся земли.
Вид стаи грачей, занятых своим обычным делом, внезапно помог ему обрести утраченное было равновесие.
Вставай, лейтенант… – мысленно приказал себе Лозин. – Вставай!..
Через минуту он смог повторно утвердиться на ногах. Дрожь отпустила, оставив лишь кисловатый привкус во рту да ясное осознание опасности, беды…
Нужно действовать. Я должен вернуться в часть…
Эти мысли не приободрили, но придали сил.
Скафандр вместе с парашютной системой «летающего крыла» он смотал в тугой ком и спрятал в углублении под кустами.
Затем, опустившись на корточки, Лозин тщательно обследовал почву в радиусе нескольких метров от предполагаемого места приземления, пока не наткнулся
Иван бережно очистил от листвы и грязи носимую поверх скафандра систему подсумков и надел разгрузку прямо на униформу. Подтянув ремни, он по привычке проверил надежность креплений и стал разгребать листву под тем местом, где обнаружил зацепившуюся за ветви парашютную систему.
«АК-210» модификации «шторм» благополучно перезимовал рядом с безвольным телом хозяина. Глядя на примятые следы, продавленные в оттаявшей земле, Иван понял, что оружие все это время лежало, накрытое его собственным телом.
Ну совсем как в учебниках по боевой подготовке, которые выпускались более века назад, в разгар так называемой «холодной войны», – подумалось ему.
Он сел и, несмотря на усилившееся головокружение, тщательно исследовал оружие.
«Шторм» практически не пострадал от многомесячного пребывания под снегом. Созданный на базе бессмертного «калашникова», автомат вобрал все лучшие конструктивные решения, реализованные в его технологическом предке, став при этом легче, убойнее и много функциональнее. Три с половиной килограмма металлопластика сохранили от легендарного прототипа характерный, слегка изогнутый магазин, в который теперь снаряжалось сто пятьдесят патронов калибра 5,5 миллиметра. Сам магазин стал более узким за счет короткой пистолетной гильзы унифицированного патрона, зато ствол оружия немного удлинился, и на нем в качестве навесного оборудования теперь прижился не только подствольный гранатомет, но и оптико-электронный прицел с системой автономного компьютерного управления. Укороченный приклад, расположенный сразу за пистолетной рукояткой, теперь служил не только для механического упора в плечо при стрельбе, но и интенсивно гасил отдачу, благодаря специальному волокончатому материалу и сконструированной внутри его системе жидкометаллических противовесов.
Лозин любил это оружие. Нужно сказать, что «шторм» всегда отвечал ему взаимностью, и, хотя сейчас у Ивана не было времени на детальную разборку оружия, он был уверен – случись что, автомат не подведет. Тестовые испытания для «шторма» являлись такими же жесткими, как и для его предшественников конца двадцатого века: автомат кидали в болото, где тот мог пролежать несколько недель, потом доставали и производили контрольные стрельбы. Отказов в механизмах оружия не было – это лейтенант знал точно.
Закончив с осмотром и подгонкой экипировки, Иван взглянул на часы и компас.
Небольшой хронометр работал исправно, а вот указатель направления электронного компаса вел себя словно взбесившаяся крыса, посаженная в клетку. Световая стрелка металась из стороны в сторону, не останавливаясь на каком-то определенном значении.
Лейтенант не мог истолковать такое странное поведение прибора, но этот факт стоило запомнить…
Вообще, он посмотрел на вшитый в манжет униформы жидкокристаллический дисплей по машинальной, укоренившейся привычке. Чтобы сориентироваться на местности, ему не нужны были приборы. Полигоны дивизии располагались в пяти-шести километрах от родного города, и, чтобы попасть на сборный пункт части, ему следовало двигаться вдоль шоссейной дороги, мимо недавно отстроенных жилых микрорайонов.