Взвод
Шрифт:
Насти нигде не было видно, зато на нижней ступеньке сидел Джон, строгая тупым ножиком какую-то дощечку. Напротив, внимательно наблюдая за его движениями, прямо на земле устроился знакомый, черный как смоль пес, ростом чуть пониже теленка.
Заметив Ивана, он повернул голову, потом лениво встал, одним зябким движением отряхнув со своей шерсти налипшие комочки земли, подошел к нему, обнюхал и демонстративно зевнул, показав внушительные белые клыки.
Джон обернулся, прекратив свое занятие.
По его белесым глазам нельзя
Однозначного восторга Иван не заметил, но и явного страха тоже. Сев рядом, он спросил:
– Где Настя?
– Пошла в город, – с акцентом, медленно выговаривая каждое слово, ответил Джон. – Сказала, тебе нужны витамины.
– Это опасно? – тут же насторожился Иван.
Херберт откровенно пожал плечами:
– Я не знаю. Я никуда не ходил все это время.
– А что здесь произошло, можешь рассказать? – испытующе глядя на него, без обиняков спросил лейтенант.
Херберт ответил не сразу. Достав из нагрудного кармана рубашки пачку импортных сигарет с незнакомым названием, он жестом предложил Ивану закурить.
Вообще-то Лозину, после перевода из десанта в военно-космические силы, пришлось отказаться от вредных для здоровья привычек, но сейчас он машинально протянул руку, взял сигарету, прикурил и сказал, ощутив приступ головокружения от первой затяжки:
– Давай, Джон, выкладывай, что знаешь.
Американец искоса посмотрел на него, пытаясь вникнуть в смысл обращенной к нему фразы.
– Я плохо понимаю русский, – наконец медленно выговорил он, стараясь не коверкать слова своим чудовищным акцентом.
– Война? – односложно спросил Иван.
– Да.
– Кто и с кем?
– Люди с Чужими, – слишком лаконично и туманно ответил Джон. – Мы уже проиграли, – спустя пару секунд добавил он с глухим, ясно прозвучавшим отчаянием в голосе.
Иван застыл, потрясенно глядя на американца.
Бредит он, что ли? – мелькнула в голове лейтенанта шальная мысль.
Суть произнесенной Хербертом фразы попросту не поддавалась мгновенному осмыслению. Два слова, словно тяжелые булыжники, медленно падали сквозь слои сознания, не находя адекватного отклика в рассудке лейтенанта. Они относились к той категории утверждений, которые невозможно принять на слух, сразу и безоговорочно, без солидной доказательной базы, потому что они… противоречат здравому смыслу, укладу психики, той атмосфере, в которой воспитан человек. Для Лозина существовали некие базовые понятия возможного и невозможного, в рамках которых шло привычное восприятие событий, а тут – словно ушат ледяной воды, выплеснутый на голову:
Люди и Чужие?
Не Соединенные Штаты Америки, грезящие о мировом господстве, не воинствующие мусульманские секты и даже не обнаглевший коммунистический Китай, в последнее время все чаще поглядывавший на известные
– Джон, ты, наверное, действительно хреново знаешь русский, – мысленно взвесив все «за» и «против», произнес Иван. – Я спросил тебя: кто и с кем вступил в войну?
– А я тебе ответил, – не поворачивая головы, буркнул американец. – На нас напали. Спейс… – у Джона не хватило словарного запаса, и он попросту ткнул пальцем в небо, видимо рассчитывая расставить этим жестом все точки над «i».
Рашен крези, говоришь? – зло подумал Иван, проследив за его жестом. – А сам в «дурке» не проверялся?
Неизвестно, чем бы закончился этот диалог, не появись во дворе Настя.
Она была одета очень бедно, производя впечатление серенькой полевой мышки…
– Настя!.. – Иван порывисто встал, но тут же был вынужден ухватиться за хлипкие, порядком подгнившие перила крыльца.
Она остановилась. В руках девушка держала полиэтиленовый пакет, из которого торчало горлышко плотно укупоренной пластиковой бутылки, а по бокам ясно выпирали какие-то угловатые коробки.
Вид у нее был усталый, измученный, обувь облеплена грязью, налипшей на раскисшем поле, в глазах прятался с трудом скрываемый страх.
– Ты где была?
– Ходила за продуктами в город, – тихо ответила она, снимая с головы серый, неотличимый от ткани демисезонного пальто платок. – Нас ведь теперь прибыло, верно?
Иван кивнул, молча признавая ее правоту.
– Нам нужно поговорить, – произнес он.
– Да, – согласилась Настя. – Только пойдем в дом, – попросила она. – Озябла я, и ноги гудят.
Джон молча посторонился, освобождая ступеньки, и Иван с Настей прошли внутрь неказистого строения, которое простояло тут еще с прошлого века. Сейчас такие постройки уже не возводили, дерево повсеместно заменили пластик, стекло и бетон, а домики в дачных поселках, как правило, собирались из готовых комплектующих щитов, изготовленных промышленным способом.
– Ну?.. – Она поставила пакет на стол и обернулась к Ивану, расстегивая магнитные липучки верхней одежды. – Ты уже говорил с Джоном? Что он объяснил тебе?
Лозин сел за стол, сцепив руки в замок.
– Веришь – ничего. Нес какую-то чушь про то, что на нас напали из космоса… Какие-то Чужие, по его словам.
– Это правда. – Настя сняла пальто, повесила его на вбитый в бревенчатую стену гвоздь и, вернувшись к столу, села напротив Ивана.
– Ты сама-то в это веришь? – упрямо переспросил он, не желая мириться с вздорной, не укладывающейся в рамки привычного сознания информацией.
– Верю, – ответила она и вдруг резким, неприязненным движением поддернула вверх рукав платья, обнажая свое запястье, на котором переливался всеми цветами радуги какой-то голографический знак, состоящий из сложного сплетения световых нитей.