Вызов
Шрифт:
Такари вопросительно посмотрела на Галаэрона, но он коротко покачал головой и отвёл взгляд. Оба точно знали, что имел в виду Малик, но Нихмеду не хотел говорить людям о тропе-лабиринте - не тогда, когда он и так уже сделал массу вещей, ставящих Рэйтейллаэтор под угрозу.
– Теперь с этими зарубками уже ничего не поделаешь, - сказал воин. – И чем больше мы медлим, тем больше вероятность того, что они попытаются найти деревню самостоятельно. Нам надо уходить другим путём и уводить их за собой.
Такари указала на Малика.
– Что насчет этого? Ты несёшь за него ответственность из-за обещания, которое леди Моргвэйс соизволила дать Турлангу.
Вала положила руку на навершие
– Я могу предложить решение.
– Это было бы несправедливо, - загромыхал Арис.
– Не знаю, какому Чёрному Солнцу он поклоняется, но для меня он стал настоящим другом.
– Тогда, полагаю, у нас нет другого выбора, кроме как взять его с собой, - сказал Мелегонт. – Естественно, мы не можем оставить его свободно бегать по лесу Турланга.
– Правда?
– улыбка, сморщившая лицо Малика, была подозрительно широкой - или Галаэрону так показалось. – Да прольёт Он на всех вас дождь из тысячи благословений!
– На твоём месте, я бы лучше осталась в одиночестве, - прорычала Вала.
– Насколько я могу судить, только Арис обязан тебе жизнью.
Пристроившись позади Валы, Галаэрон предложил Мелегонту и Арису следовать за Такари на расстоянии нескольких десятков шагов. Когда они свернули на север, Нихмеду оглянулся назад и увидел тропу, помеченную Маликом зарубками. Через пару часов кто-нибудь из деревни обнаружит это злодеяние и покроет раны на деревьях специальной целебной мазью, чтобы залечить кору, но нанесённый ущерб уже никогда не исправить. До тех пор, пока деревья будут стоять, длинная цепочка зарубок будет указывать путь прямо к реке Жизни, где в излучине был спрятан Рэйтейллаэтор. Уже не в первый раз воин спрашивал себя, сколь же высокую цену придётся ему заплатить за спасение Эверески.
Спустя несколько минут они ступили в область непроходимых живых изгородей, усыпанных колючками, и скрытых пропастей, где пройти безопасно можно было только по центру заснеженной тропинки. Главная тропа имела огромное количество развилок и ответвлений, петляющих вдоль краёв прикрытых кустарником пропастей и по туннелям со стенами из ежевики, но другой альтернативы люди не замечали. Магия лабиринта работала в противовес интуиции. Вместо того чтобы предоставить незваным гостям сбивающий с толку набор вариантов, тропа-лабиринт позволяла видеть только тот путь, которым они следовали в настоящий момент. Все эти тропинки перетекали одна в другую запутанным клубком бесконечных петель, ловко переводя нарушителей с одного круга на следующий без их ведома. Хотя Рэйтейллаэтор иногда и подвергался набегам захватчиков, тех, кто нападал на деревню, обычно находили в лабиринте либо умершими от голода, либо попавшими в замаскированные ловушки.
Когда, наконец, они сошли с тропы-лабиринта, люди ни на чуточку не сделались опытней в её прохождении. На востоке за верхушками деревьев в небе забрезжил серый свет зимней зари, наполняя лес бледными, почти невидимыми тенями. Беглецы преодолели чуть больше мили, и Галаэрон прочирикал Такари вить-вить-вить как птичка-кардинал. Та ответила звенящей трелью черноголовой синицы, и Нихмеду понял, что она определила местонахождение их врагов. Он всмотрелся в лес на юге и не увидел ничего, кроме бесконечного переплетения облепленных снегом ветвей. Он мог бы соперничать с Такари остротой взгляда на Границе Пустыни - но здесь, у неё дома, он должен был доверить лидерство ей. Галаэрон сообщил об этом, повторив крик кардинала ещё два раза, и она повела их дальше.
Они шли друг за другом гуськом, ступая только в следы Такари, чтобы избежать треска невидимой палки или шелеста спутанных веток. Даже Арис шагал так же неслышно, как Галаэрон, но, безусловно, самыми тихими в группе
Утренние тени уже начали сгущаться, когда Такари ускорилась, ведя отряд настолько быстро, что стало сложно продвигаться, не создавая шума. У них мурашки по коже побежали, стоило Мелегонту наступить на палку и наполнить воздух тихим хрустом. На склоне с мягким глухим стуком и приглушённым проклятьем поскользнулась и упала на колени Вала. Когда они пересекали широкий ручей, проломил лёд Арис, и среди деревьев разнёсся громкий всплеск. Галаэрону не нужно было оглядываться, чтобы знать: где-то сзади двигались их враги. Такари снова ускорила темп, чтобы привлечь их внимание, и теперь они всё ближе подходили к Жуткому лесу.
Солнце наконец-то полностью взошло над горизонтом: его оранжевый диск висел низко над деревьями, освещая лес и расчерчивая снег тенями от стволов, длинными, как дороги. Такари начала варьировать темп, временами замедляясь и беспорядочно блуждая, затем устремляясь вперёд внезапным целенаправленным броском. Галаэрон не глядя понял, что враги готовятся к атаке, пытаясь невидимыми проскользнуть вдоль их флангов и отрезать группе путь. Такари применила тот же трюк, который отряд Тёмной твердыни Зентарима некогда использовал при стычке с патрулём Галаэрона, претворяясь уставшими и наплевавшими на дисциплину, из-за чего преследователи могли отложить атаку в надежде схватить добычу во время передышки. Стараясь вжиться в роль, Нихмеду глотал снег горстями и незаметно показывал другим делать то же самое. Один или два раза он даже отстал, пытаясь убедить бехолдеров, что при должном терпении они смогут убирать отставших, и им будет значительно проще справиться со своей задачей.
Наконец лес впереди поредел: голые стволы и тенистые верхушки клёнов уступили место широкому размытому, будто молочному, пятну. Сначала Галаэрон подумал, что они подходят к лугу или покрытому снегом озеру, но как только они приблизились, бледное пятно превратилось в стену белых дубов. Поразительно, но их всё ещё полностью покрывала листва, и они были совершенно белые: от самого основания алебастровых стволов до макушек серебристых крон. Нихмеду даже смог разглядеть несколько желудей цвета слоновой кости, висящих на меловых ветвях.
Такари выдала серию резких чижиных чириканий, и тут Галаэрон понял, что смотрел на Жуткий лес. Он ожидал, что тот будет более тёмным и угрожающим - каким-нибудь искривлённым и ощутимо зловещим. Вместо этого лес выглядел порождением эльфийского мифа: прекрасным и нереальным, древним, невзирая на возраст. Нихмеду ответил своим кардинальским вить-вить-вить, и Такари остановилась, прилаживая стрелу, оттягивая тетиву и разворачиваясь для выстрела одним стремительным движением.
– Бегите к белым деревьям! – Галаэрон толкнул Валу вперёд. – Там Мелегонт может использовать свою магию.
Над головой Нихмеду просвистела стрела Такари и с глухим звуком вонзилась во что-то мягкое. Он стащил со спины свой лук и нырнул за бревно, потом наложил стрелу и нацелил лук в том же направлении.
На расстоянии семидесяти шагов от них завис визжащий бехолдер, его глазные стебельки во все стороны рассеивали цветные лучи, а из большого центрального глаза торчало оперение стрелы Такари. Галаэрон прицелился туда же – вдруг, шагах в двадцати впереди существа, он мельком увидел взметнувшийся с земли фонтанчик снега, как будто в Жуткий лес мчался некий невидимый враг. В мгновение ока воин сменил цель и выстрелил.