Вызов
Шрифт:
С Лихачевым я тоже переговорил, сообщил о своем желании сунуться в зону немедленно, к чему он отнесся очень неодобрительно, сказав, что нормальные люди в такие дни сидят либо вне зоны, либо по убежищам. Потому что те, кто попадают под волну, никому и ничего уже не рассказывают по причине скоропостижной кончины. Слишком много тварей, слишком они агрессивные, слишком обострены все органы чувств у них, а у людей, напротив, навыки могут сбоить.
— Мы один раз под волну попали, — рассказывал он. — Хорошо, убежище находилось недалеко, и то еле успели. Не все. Одного потеряли. Я дверь закрывал,
— Значит, сегодня ночью и пойдем, — решил я.
Вид у Лихачева стал совершенно обреченным, поэтому я добавил:
— Без вашей группы, Петр Афанасьевич. Только я и супруга.
Посмотрел он на меня так, как будто засомневался в моем душевном здравии, мне ничего не сказал, но с Даньшиной переговорил. Она прибежала почти сразу.
— Петр Аркадьевич, это самоубийство! — выпалила она. — Вы с ума сошли идти сейчас в зону, когда даже опытные артельщики не собираются.
— Екатерина Прохоровна, Наташа уверена, что всё пройдет благополучно.
— Насколько благополучно?
— Никто не умрет.
— Да уж, — саркастично бросила Даньшина. — С каких это пор «никто не умрет» — залог удачного похода?
— Руки-ноги тоже останутся на месте, а со всем остальным вы непременно справитесь.
— Да я и с оторванными ногами-руками справлюсь, Петр Аркадьевич. Главное, чтобы это не стало причиной вашей гибели.
— К сожалению, Екатерина Прохоровна, нужно срочно идти, без вариантов. Я могу пройти в затишье в центр города, а вот после этого придется ждать, когда ляжет снег, чтобы проехать. У меня нет этого времени. Совсем прижали.
— Супругу хотя бы оставьте здесь, Петр Аркадьевич. Немыслимо это тащить юную целительницу на такое опасное дело. Целительницы не для битв.
— Думаете, она согласится?
— Я сама с ней переговорю. Где сейчас Наталья Васильевна?
— Собиралась в купель Макоши, Екатерина Прохоровна. Хотя… Она наверняка уже вышла и готовится в своей комнате.
Даньшина энергично кивнула и отправилась отговаривать Наташу от самоубийственного похода. Пробыла она у моей супруги не так долго — вскоре вернулась ко мне с настолько озадаченным лицом, как будто ей встретился пациент, с лечением которого не получилось разобраться.
— Петр Аркадьевич, если с Натальей Васильевной что-то случится, я вас лично придушу, — заявила она.
И я даже не понял, говорит ли она всерьез или это такая странная шутка мрачного толка. Одно было понятно: ей не удалось отговорить Наташу, зато у последней внезапно нашлись веские аргументы, принятые Даньшиной.
— Приложу все силы, Екатерина Прохоровна, чтобы с ней ничего не случилось. Но если она говорит, что должна быть там, значит, должна.
— Да уж. Вы оба хорошо знаете, чего хотите. Даже странно в вашем возрасте. Но берегите ее. Очень
Расспросить, что ей сказала Наташа, я не успел, поскольку вернулся с разведки Валерон, и я переключился на него, потому что отсутствовали они долго, должны были осмотреть всё.
— Нам повезло, — радостно тявкал Валерон. — Появились скверники посильнее. Можно поблагодарить великого князя за подогнанную жертву. Только я бы не смешивал их с княжичем и Базаниным, тех нужно непременно использовать на нас, начать с них. А остаток используем на Беляевых. Им вообще одного хватит для активации, но не выбрасывать же лишнее? Лучше использовать с пользой. А значит, нам нужен еще один сундук Макоши.
С последним были вполне определенные проблемы, потому что идти надо было срочно, чтобы не попасть под волну. Ни о какой задержке ради изготовления еще одного контейнера речи и быть не могло.
— Я тебе не бешеный принтер, — отрезал я. — Придется обходиться тем, что есть. Пойдем сразу в эту же ночь. Тихо и осторожно.
— Очень много невосприимчивых к яду, — вставил Митя. — Но паукам всё равно потребуется еще одна заправка.
— То есть идем в ближайшее убежище, — предложил Валерон. — По дороге я выношу тех, кто в наблюдательных пунктах.
— А они не на постоянной связи с базой? Насторожим. Лучше их потом убирать.
— На базе уже должны были привыкнуть, что наблюдатели исчезают. Новых решат прислать утром, — уверенно тявкнул Валерон.
— На базе уже знают, что я в поместье. Свяжут исчезновение наблюдателей со мной и будут наготове. А это — дополнительные сложности.
— Довод, — неохотно признал Валерон. — Хотя плюсы в таком подходе тоже есть: контейнеры освободятся, можно будет как попало сбрасывать. А то ведь места после зачистки базы совсем не останется.
Он тяжело вздохнул и посмотрел на меня с таким укором, что мне даже стало стыдно. Ненадолго, на пару секунд. Но потом я вспомнил, что вообще не собирался складировать скверников и пошел на это исключительно под давлением необходимости и Валерона. Последний давил особенно серьезно, упирая на то, что правильная активация реликвии — только с жертвой. Мол, у Куликова активация была неправильной, реликвия получилась слабой и может быть легко взорвана. Не зря же княгиня Воронова с охранниками туда отправилась — не иначе как проверять. При всей моей нелюбви к Куликовым я искренне хотел, чтобы у скверников в этот раз ничего не вышло. Но свою реликвию буду усиливать по максимуму.
У меня всё было готово к выходу еще до появления наших разведчиков, Наташа тоже уже собралась, поэтому мы вышли почти сразу после отчета Валерона. Накрыл я нас Незаметностью еще до выхода из поместья, чтобы наблюдатели, которые наверняка были, не обратили внимания на наш уход. Судя по тому, что чужого внимания я не ощущал, наш выход остался незамеченным.
До зоны мы дошли относительно быстро, а вот в ней с наступлением сначала сумерек, а потом темноты передвигались медленно, потому что ни у меня, ни у Наташи не было ночного зрения высокого уровня. То есть кое-что мы различали, и этого кое-чего было достаточно, чтобы ни на что не натыкаться, но недостаточно, чтобы идти быстро.