Вызов
Шрифт:
Глава 3
Мое состояние сразу отметил Маренин и забеспокоился.
— Что с вами, Петр Аркадьевич? Неужто этот аспид как-то до вас добрался?
— Последствия использования навыка, — ответил я.
— Не помню, чтобы раньше он вам столь тяжело давался, Петр Аркадьевич.
— Новый навык, пока очень слабый. И похоже, работает в связке с Влиянием на разум. Его усиливает, но и тянет из меня много, — пояснил я. — Сегодня впервые использовал. Нужно будет запомнить, что бесплатно такие
— Со стороны обычной беседой смотрелось, Петр Аркадьевич. Не было заметно ни малейшего давления. Он как будто всё по собственному желанию рассказывал.
— Зато столько ценного узнали.
— И неожиданного. Но в следующий раз дозируйте, иначе угробите себя, Петр Аркадьевич.
— Буду знать, на что следует обращать внимание. Но я не уверен, что если бы прервался, этого типа удалось бы второй раз вывести на откровенный разговор. Да еще и проверить надо, насколько соответствуют действительности полученная информация.
— Проверим. Но мне кажется, соответствует. И информация очень тревожная. Это что же получается, Петр Аркадьевич, вы в одиночку противостоите целой организации, которая хочет наш мир снести с лица земли? Это не дело. Нужны союзники. Не рядовые, как ваша дружина, а высокопоставленные, у которых есть возможность прижучить скверников. Прижать их к ногтю, чтобы не гадили.
— Где я возьму таких союзников? Кто мне поверит, вчерашнему гимназисту? В лучшем случае решат, что привираю. Вон, под Молчановским целая кодла скверников, а как вы думаете, Георгий Евгеньевич, что он мне скажет, если я попытаюсь открыть ему глаза? Да я ему злейшим врагом стану. С его точки зрения, я опорочу преданного ему человека. И это если он сам не из тех, кто присягнул Скверне.
Мне всё же удалось встать со стульчика, хотя и с трудом. Потраченная энергия потихоньку восстанавливалась. Какой коварный навык — давно мне не было настолько плохо. Чувствовал я себя выжатым досуха.
— Про реликвии на той стороне вы же не просто так узнавали, Петр Аркадьевич? — внезапно спросил Маренин. — Собираетесь туда?
— Как получится, Георгий Евгеньевич. Если это будет единственный способ добиться, чтобы от меня отстали, — придется. Потому что в последний раз убийц было уже четверо, а у Валерона вместимость не бесконечная.
— Лучше по одному, — согласно тявкнул Валерон. — И так, чтобы компенсация за работу была. Причем немаленькая.
— Но, боюсь, дальше будет только опт. Сначала мелкий, потом — крупный. Объемами задавят.
Я вздохнул. Потому что это дело на самотек пускать было никак нельзя. И куски реликвий у Базанина нужно было изымать. А ведь они вполне могли оказаться и не при нем. И где тогда их искать? А вдруг скверники эти осколки окончательно уничтожили, превратив в нечто не подлежащее восстановлению? Такое я тоже не исключал.
Зачем Базанин вообще забрал куски реликвии с места гибели Заварзиных?
Обдумывать результаты долго не получилось, потому что пришлось выяснять отношения с Лёней, который, как только меня увидел, сразу спросил:
— Что с тем человеком?
— Умер, — ответил я. — Его клятва убила. Он попытался рассказать то, о чем должен был молчать.
— Точно клятва? — подозрительно спросил Лёня. — Он выглядел довольно приличным человеком.
— Точно клятва. Но если бы мне пришлось его убить, меня бы совесть не мучила, — честно ответил я. — Лёнь, меня в последнее время постоянно пытаются убить. И многие выглядят вполне приличными людьми.
— И этот?
— И этот бы меня убил, если бы добрался. Ты сам слышал, у них на меня задание от своего бога, который со Скверной связан. Он считает меня угрозой.
— Почему?
— Потому что я связан с другим богом, его противником. Как думаешь, откуда у меня появилась возможность выдать вам с отцом магию? Такое только бог может.
— О господи… То есть ты реально встречался с богом?
— Лучше бы не встречался. Лёнь, мы для них расходный материал. Что мы, что скверники — им всё едино.
— Скверники?
— Я так называю тех, кто принял Скверну, в том числе идеологически. Они помогают выиграть своему богу или богам, для чего увеличивают площадь покрытия зоны.
— Всё это звучит слишком неправдоподобно.
— Что поделаешь, — вздохнул я. — Сторону я не выбирал. Но знаешь, если бы меня спросили, я бы никогда не стал на сторону тех, кто гонит сюда зону.
— Я бы тоже, — уверенно сказал Лёня. — Но божьи помощники, они же за людей должны быть?
— Возможно, те, что за людей, проходят как божьи помощники, те, что против — как приспешники его противника. Но сути это не меняет. Они все за себя. Наша земля — всего лишь игровая площадка для них, а мы — пешки. И наши смерти кому-то дарят выигрыш, а кому-то — проигрыш.
— И что мы можем сделать?
— Разве что не сдохнуть к чужой радости. А для этого нужно много чего уметь и знать.
— Например?
— Например, усиленно заниматься всем, что только может помочь в противостоянии. Так, времени на разговоры у меня нет. Выезжаем завтра утром, а мне еще много чего нужно сделать.
Лёня кивнул и ушел задумчивый донельзя. Но пенять на труп скверника не стал, как я опасался, принял его как необходимость, и то хорошо. И вот ведь какое дело: этого скверника я не убивал и всё равно чувствовал вину за его смерть. И это было следствием соединившего нас на время разговора навыка. Не таким уж хорошим был человеком умерший. Сожалел ли он о клятве, данной тому богу? Разумеется. Но он бы не пришел к Скверне, не будь у него склонности к той стороне.