Вызов
Шрифт:
Кровь капает на пол.
Маккавей поворачивается к столу. Там лежит древний нож, древнее древнего. Он передавался в его роду и прошел через 500 поколений. Маккавей берет его и вынимает из ножен.
Проводит лезвием по левой ладони.
Кровь капает на пол.
Игроки пожимают друг другу руки.
– Вперед, брат, – произносят они. – Последняя Игра ждет.
Игра идет, но как она закончится – это… [62]
Эшлинг Копп
62
http://goo.gl/qia5sb
Италия,
Эшлинг смотрит на стену пещеры. Она сидит, скрестив ноги. Рядом с ней горит небольшой костер. Освежеванный кролик жарится на вертеле. На коленях у нее – снайперская винтовка. Эшлинг закрывает глаза и погружается в медитацию на наскальные рисунки. Она делает это каждый день с тех пор, как добралась сюда. Интересно, делал ли ее отец то же самое? И как долго? Может быть, эти рисунки и свели его с ума? Или он всегда был сумасшедшим?
Не так она себе представляла Последнюю Игру. Кто бы мог подумать, что придется изучать какие-то древние рисунки? На том, перед которым сидит она, – 12 человеческих фигур, стоящих в примитивном кругу из каменных монолитов. Формы камней кажутся странно знакомыми, но Эшлинг пока не понимает почему. Ее взгляд прикован к 13-й фигуре, спускающейся сверху. На этом 13-м – сияющий огнями шлем и костюм, похожий на скафандр. А в руках – что-то вроде звезды. 12 фигур стоят кругом, вытянув руки к небу, навстречу пришельцу и пустоте, из которой он возникает. Руки их тянутся ко всему. И к ничему.
– Космонавт посещает голых людей, – бормочет Эшлинг. У этих 12-ти – ненормально большие гениталии. Эшлинг сразу это заметила, и ей пришлось научиться отводить глаза, иначе не удалось бы войти в медитацию. Шестеро мужчин. Шесть женщин. У всех – мечи или копья. Все – воины. У всех, кроме одного, раскрыты рты – в песне, крике или вопле. Единственная фигура с закрытым ртом – женщина – стоит в центре круга. Она держит какой-то круглый предмет. Диск. Похоже, она, пытается засунуть этот диск в камень или какое-то возвышение на земле. Или, наоборот, вытащить.
Диск. Как тот, что был у кеплера 22b.
Над 13-й фигурой – той, что в шлеме, – над этим гостем из космоса, над этим Создателем, в небе горит огромный красный шар.
А внизу, под ними всеми, – только черный провал. Кажется, будто эти 12 медленно тонут в темноте. Но, возможно, это просто тени от костерка.
В пещере есть еще один рисунок. На него Эшлинг тоже уже медитировала, но без толку. Женщина с первого рисунка, та, что с диском, стоит в маленькой овальной лодке. Лодка словно высечена из камня, и Эшлинг гадает, почему она не тонет. Возможно, дикарь, нарисовавший ее столько тысячелетий назад, просто ни черта не знал о мореплавании.
Как бы то ни было, женщину в лодочке несет течением по бескрайнему океану. Ее лицо безмятежно, и Эшлинг не понимает почему. Это путешествие, на первый взгляд, не из приятных: океан испаряется – или, возможно, дымится, –
По непонятным причинам эта женщина с диском напоминает Эшлинг немую девочку. Тиёко. Игрока My.
Может быть, диск у нее? Может быть, кеплер 22b дал его ей?
Или этот диск – у кого-то другого?
А девочка из рода My гонится за тем, кому он достался?
Огонь потрескивает, кролик жарится.
Эшлинг дышит, сосредоточившись на воздухе, проходящем через ноздри. Терпеливо ждет откровения.
Будь что будет.
Сара Алопай, Яго Тлалок
Ирак, Мосул, Ан-Наби Юнус, гараж Ренцо
«Пежо-307» готов. Утром Сара и Яго покинут Мосул. Сейчас они сидят на противоположных концах дивана. Телевизор выключен.
С тех пор как они проснулись на диване бок о бок, они едва обменялись парой слов. Во сне они переплелись руками и ногами. Как к этому относиться, они не понимают. Иногда Яго кажется, что для Сары он уже не просто временный союзник. Нечто большее. Он ловит себя на том, что думает о ней как о хорошенькой американской туристке, которую он с удовольствием пригласил бы на танцы, на пляж или к себе в постель, – и мысленно дает себе пощечину. Она не из тех глупышек – она хороша, спору нет, но еще опасна и хитра. Сейчас они вместе, но когда Последняя Игра подойдет к концу, остаться вместе они не смогут. Победитель может быть только один – если, конечно, они не сумеют каким-то образом обойти правила.
Но до этого еще далеко, а пока Яго не может сказать, играет ли она с ним или это все по-честному. Но, так или иначе, он хочет ее все сильнее. Сара колеблется: она то хочет, то не хочет Яго. Она вспоминает речь, с которой выступала на своем злополучном выпускном. И она не уверена, что счастье повысит ее шансы на победу в Последней Игре. Она боится отчаяния, боится горя; но больше всего на свете она боится остаться одной. Она уже потеряла Тейта. И Кристофера. И Рину. Яго уже стал ей другом. Если он станет чем-то большим, это всё осложнит, но и сделает ее счастливой. И все же – счастье не поможет ей победить в Последней Игре. А по большому счету только это и важно – победить.
«Я счастливая и способная, потому что разрешаю себе быть счастливой», – сказала она своим одноклассникам.
Какая глупость.
Какая наивность.
Яго читает инструкцию к 307-му и делает вид, что не обращает на Сару внимания. Она поворачивается к нему, отрываясь от местного модного журнала, который отыскался среди вещей Ренцо:
– Яго?
– А?
– Как ты жил раньше, до того, как это все началось?
Этот вопрос застает его врасплох. Яго откладывает инструкцию: