Вызов
Шрифт:
Дхар, насколько мог, подробно довел свой рассказ до того дня, когда решил ехать на Печору. О самой дороге он говорить не стал. Пришлось бы упомянуть Варфоломея Кирилловича, а именно этого Фролу делать не хотелось. Зато о лагере призраков он рассказал со всеми подробностями, добавив, что валуны, которые были сброшены со склона, могли быть камнями Дхори Арха. Старик согласился: – Да. Они разрушили Дхори Арх и были прокляты. Не жалей их, Фрол. Только когда Сердце Дхаров вновь забьется, их души обретут покой.
Он внимательно посмотрел на Фрола и продолжил: – Ты искал здесь наших лекарей. Мы не забыли то, что знали, но твоему другу помочь не сможем…
– Как? – ахнул Фрол. Надежда, которая вела его сюда, рухнула. – Но ведь дед говорил…
– Нет. Мы могли вылечить второй укус ярта, если бы заболел ты. Но ведь твой друг не дхар.
– Ну и что! – не понял Фрол. – Что у вас тут творится, Вар-гэгхэн! Белые, черные, серые! Француз… Николай – он не дхар, ну и что? Да он… Эх!
Фрол в отчаянии махнул рукой.
– Не обвиняй нас, Фрол, – мягко проговорил Вар. – Ты не так меня понял. Мы не можем вылечить твоего друга. То, что спасет дхара, не спасет человека. Ведь мы не люди, Фрол. Во всяком случае, не такие люди, как все…
Фрол молчал. Теперь Николая могло спасти только чудо. Он вспомнил лицо Келюса, которое видел ночью, страшное, чужое, и содрогнулся. Оставалось надеяться, что, если непоправимое произойдет, они не встретятся и Фролу не доведется вгонять в сердце того, кто был Николаем Луниным, осиновый кол.
– Значит, мы нелюди, – проговорил он наконец, – а дед говорил, что мы тоже люди, но не такие. И что раньше, очень давно, на Земле жили только дхары. А потом эти другие люди стали истреблять нас, и тогда дхары научились превращаться. Кроме тех, которые одичали и стали «чугами»…
– Да, – согласился Вар, – я тоже слыхал это. Но потом многие дхары утратили Истинный Лик и стали просто слабыми людьми, забыв и нашу мудрость, и нашу славу… Поэтому мы, «серые дхары», гордимся тем, что не забыли, кто мы есть на самом деле… Значит, Сумх-гэгхэн до сих пор получает «калаши»?
Слово «калаши» старик произнес четко, метнув на Фрола быстрый взгляд. Дхар понял, что Вар разбирается не только в древних легендах.
– Да, наверное, – пожал плечами Фрол. – У них теперь снова есть скантр. Не знаю, включили ли они снова этот… Первый Канал…
– Меха и красные камни нужны всем. – Глаза Вара блеснули. – И вашему Президенту тоже; значит, остановить это можно, только разрушив скантр?
– Я не знаю, где он, – вздохнул Фрол. – Даже если он в этом Институте, туда, наверное, не подойти… Вот ёлы! В руках же был!.. А теперь его не достанешь. Разве что армию собрать…
– Ты забыл Дхори Арх. Его сила больше, чем сила скантра… И может, больше, чем то, что ты назвал Ур Самху…
Фрол не без труда сообразил, что именно так
– Не знаю. – Дхар вспомнил слова Варфоломея Кирилловича. – Дхори Арх разрушен. Его может восстановить только эннор-гэгхэн…
– Да! – торжественно произнес Вар. – Эннор-гэгхэн… Благодарю тебя, Фрол. Ты рассказал много важного, и это очень поможет нам… А теперь я хочу, чтобы ты поведал мне о главном.
– О чем, ёлы? – удивился Фрол. – Я вроде…
– О себе самом. Кто ты? Откуда? Почему ты носишь такое имя?
– Вот ёлы! Да что я-то? Ну Соломатин я, Фрол Афанасьевич, Вятская, то есть сейчас Кировская, область… Паспорт показать, что ли?
– Не надо, – жестом остановил его Вар. – Значит, твоя семья носит фамилию Соломатины… Здесь жили Соломатины… Один стал известным ученым, написал учебник… Его дхарское имя Рох. как и у моего сына…
– Так это же прадедов брат, – обрадовался Фрол. – А прадеда звали Дмитрий Геннадиевич! Митх, сын Гхела! Потом прадед умер, деда выселили… По оргнабору…
– Да, – прервал его старик, – я помню. А сейчас, Фрол, ты расскажешь о себе как можно подробнее. Поверь, я спрашиваю не из любопытства…
– Ну, ёлы, отдел кадров, – пробурчал Фрол, но спорить не стал…
Разговор был долгий. Наконец Вар, поблагодарив Фрола, предложил ему, покуда все не собрались, погулять повесу. Рох, старший сын старика, взялся сопровождать дхара. Вообще-то Фролу лес успел несколько поднадоесть, но он не стал возражать, догадываясь, что его присутствие здесь почему-то кажется лишним.
Лес и вправду был красив. Кроме столь обычных здесь елей, то и дело попадались островки дубов и даже берез. С небольшого холма, где был, по-видимому, родник, струился быстрый ручей с прозрачной, почти сладкой водой. Вначале Фроат хотел было поглядеть места, где живут дхары, но Рох, очевидно имевший указания от отца, уверенно вел его по лесным тропам, а на все просьбы отвечал, что сегодня вечером у Фрола будет возможность со всеми повидаться.
Большая поляна была превращена в огород. Дхар не без удивления заметил, что рядом с грядками выстроены две большие теплицы. Он убедился в том, что блокада леса, особенно в последние годы, была достаточно относительной…
…Тропа, по которой шли Фрол и Рох, внезапно свернула прямо в чащу, затем закружила между огромных мрачных елей и внезапно вывела на полянку, посреди которой находился огромный камень. Он лежал тут давно, однако, как понял Фрол, когда-то его место было не здесь. Он казался слишком большим для этой поляны, да и его нижняя, более узкая часть в прежнее время была, по-видимому, закопана в землю, сам же камень когда-то стоял вертикально.
– Это камень из Дхори Арха, – тихо пояснил Рох. – Когда Беглецы уходили, они взяли один камень с собой…