Вызов
Шрифт:
Расслабившись, я с головой ушла в работу, практически каждый день пропадая вместе c Лиамом на производстве. Как назло, теперь там возникли проблемы с испытательными стендами, потому что в написанной для них программе обнаружилась ошибка. Её, конечно, исправили, но сгоревшие ёмкостные накопители, каждый из которых стоил порядка сотни тысяч, пришлось менять в срочном порядке. дна радость, что проблем с перечислением денег теперь вообще не было никаких. Часть денег мне нужна была наличными, и один звонок Риго Клоффу решил все связанные с этим
Всё вроде шло так, как я задумала, пусть не с той скоростью, с какой мне хотелось бы, но затo в нужном направлении. Единственным раздражителем оставался только Ив. Он звонил и приезжал каждый день. Даже справку с результатами анализoв привёз о том, что совершенно здоров. А вместе с ней и то самое белое платье Севиры Донни, которое я ему оставила после ссоры в ресторане.
Чем меньше дней oставалось до федерального бала, тем увереннее мой жених себя чувствовал. Он повторял, что будет oчень символично и правильно объявить о нашей свадьбе на его закрытии, когда все соберутся в зале общих собраний послушать заключительную речь президента Эйдэры.
Это тоже было традицией. Такие балы организовывались дважды — в День Единства и перед наступлением нового крайда, а в заключительной части оных кто-то из женщин и мужчин, принадлежащих к знатным родам планеты, всегда объявлял о намерении вступить в брак.
Пробный запуск наноботов в мозг отца врачи собирались осуществить в день бала, после полудня. Доктор Паури обещал мне, что к вечеру уже будет виден положительный результат операции. И я надеялась. Отчаянно уповала на чудо.
Потому что если оно не произойдёт, на федеральном балу вместо объявления свадьбы разразится громкий скандал.
Я даже предположить не могла, что случится он значительно раньше, и причиной его станет вовсе не мой разрыв с женихом.
****
Утром накануне бала мы с Лиамом заехали в офис «вьен Сортэ» на собрание. Уже оттуда я отправила брата на производство, а сама полетела в киберлабораторию, чтобы увидеть папу.
Меня пустили к нему совсем ненадолго, и то не позволили даже до руки его дотронуться, соблюдая перед операцией абсолютную стерильность. Было мучительно больно смотpеть на его запавшие из-за болезни щёки, заострившийся нос и мертвенно-бледный цвет лица, вспоминая, каким крепким, энергичным и сильным мужчиной папа был до аварии.
Слышал ли он всё, что я ему говорила — не знаю. Мне хотелось верить, что слова любви и нежности, которые я ему нашёптывала, умоляя вернуться к нам с братом, не канули в пустоту. Я рассказывала папе, каким подарком и счастьем для меня будет его выздоровление и как я соскучилась по его голосу, улыбке и прикосновениям.
Слёзы катились по щекам, папино лицо расплывалось перед глазами, и мне казалось, что он улыбается.
Через несколько минут меня вывели из комнаты, и папу стали готовить к операции. т пульсирующего в груди нервозного волнения не спасали ни выпитые успокоительные, ни приезд Лиама, который переживал, по-моему, ещё больше меня.
Мы
Время казалось вечностью, в которой ничего, кроме тревоги и надежды, не осталось. И когда спустя несколько часов к нам с Лиамом пришли врачи, сердце моё на миг перестало биться, а потом ухнуло в звенящую чёрную дыру, образовавшуюся где-то под грудью.
Я смотрела на губы доктора Паури и, кажется, не понимала ни слова из того, что он говорил заумными терминами и фразами, а потому перебила на полуслове, спросив просевшим от волнения голосом:
— Вы мне одно скажите — папа жив, и если да, то какие дальнейшие прогнозы?
— Жив, конечно, лирэ ннабелль, — одним-единственным утверждением запустил мой пульс доктор, и от облегчения я едва не съехала на пол по стенке, вовремя ухватив Лиама за руку. — Что вы себе уже напридумывали? Безусловно, мы очень опасались отрыва тромба и того, что нанобот не успеет его перехватить. К счастью, этого не произошло. Я просто хотел сказать, что положительной динамики нужно еще немного подождать.
— Я подожду. Сколько надо подожду! — выдохнула я.
— Не обязательно ждать здесь и доводить себя до нервного срыва. Езжайте домой, — посоветовал мне доктор. — Как только появятся первые изменения, я сразу с вами свяжусь.
Ничего другого, как послушаться Паури, у нас с братом не осталось, и домой я вернулась в ужасном настроении, не испытывая никакого желания идти на увеселительное мероприятие. Если бы на балу не присутствовали важные люди из правительства и ключевых департаментов, с которыми нам с Лиамом обязательно нужно было встретиться и поговорить, я бы даже думать о бале не стала.
Едва я успела переcтупить порог, как меня озадачил Шэнк, указав на стоящую на полу в холле длинную красную коробку, на которой не обнаружилось никаких опознавательных знаков.
— Лирэ Анни, это принесли утром, как только вы с тином Лиамом улетели в офис. Я не решился куда-то это переставить без вашего указания, тем более, что содержимое коробки может оказаться чем-то довольно сомнительным.
Лиам, игнорируя предупреждения Шэнка, подошёл к странной посылке, и когда поднял крышку, я тихо охнула.
— Севира Донни, — взяв в руки лежащую поверх красного платья карточку, громко прочитал написанное на ней имя брат. — Ты знаешь, кто это такая?
— Знаю, — шепнула на выдохе. Подошла ближе. Наклонилась, подбирая платье.
Алый склайдж лёг в ладонь, обласкал кожу. Словно ждал меня. Ждал, что приду, поделюсь своим теплом. Он и я — одной крови.
Магия… Я не знаю, как назвать это по — другому. Но мне навязчиво хотелось надеть на себя понравившийся наряд снова, как вторую кожу. Как ту единственную часть меня, что всегда была настоящей.