Вызов (дилогия)
Шрифт:
Настоящее. Глава 20
Soundtrack — So Far Away by Roxette
— Это просто смешно, если не сказать больше! — бушевал в трубке Джеймс. — А знаешь что, Оливия, я так прямо и скажу: это верх идиотизма! Не присутствовать на своей же презентации для автора-новичка равносильно самоубийству. Ни одной положительной рецензии не получишь, если проявишь подобное неуважение к пишущей братии. Надеюсь, ты это понимаешь?
— Понимаю. И всё-таки не еду.
— Твою мать! — Впервые в жизни я слышала, как интеллигентный
— Ни с кем я не играю. Просто не еду, и всё. Представь, что я сломала обе ноги, ослепла на оба глаза и вдобавок обожгла язык, так что разговаривать тоже не в состоянии.
— Знаешь, дорогая, вот если бы это случилось на самом деле, я бы лично тебя доставил. Ледяные сердца литературных критиков растают при виде того, что осталось от несчастного автора.
Я засмеялась:
— Транспортировке я тоже не подлежу. У меня шрапнель в районе сердца, и при движении она к нему приближается.
— Ничего твоему сердцу не будет! Оно каменное, раз ты можешь так со мной поступать! — Судя по тону Джеймса, гроза миновала. — Если бы не мой внушительный гонорар за твою книгу, свалил бы давно в Сан-Диего, и разбирайся со всем этим сама.
— И я тебя люблю, Джеймс!
— Простым люблю, Оливия Энн Дэвис, тебе не отделаться, — пробурчал мой агент и положил трубку.
Этот разговор состоялся в ноябре, ровно за неделю до выхода книги.
А в сентябре у меня случилась ещё одна неожиданная встреча.
После визита Джейсона Хейла прошло несколько недель, прежде чем я, наконец, перестала вздрагивать при каждом звонке в дверь. Какова бы ни была причина, но обещание своё он выполнил, и никто из старых знакомых меня не беспокоил.
Эскизы, сделанные Фиби, были чудесны. Выполненные в пастельных тонах, нежные, похожие на детские рисунки, они в полной мере отражали мир, созданный мной в рассказах. Во внешности главной героини, как я и предполагала, прослеживались черты Лиззи Митчелл. Я улыбалась, глядя на эти картинки, и вспоминала маленькую белокурую принцессу, "наевшуюся гадостей". Интересно, как она сейчас выглядит, сильно ли изменилась за два года.
В конце августа Фиби родила девочку. Об этом я узнала от Кейт. По её словам, мама и малышка чувствовали себя прекрасно. Я была очень рада этой новости, и от всей души желала Фиби и Джейсону заслуженного счастья.
В субботу, четырнадцатого сентября, вместе Эбби и Максом я отправилась в Олимпию на день рождения миссис Стоун.
Накануне, тринадцатого, мы здорово отпраздновали мой: посиделка в кафе с Сандрой и Ким продолжилась дома, где к нам присоединились их мужья, наши дети, родители и друзья. Зная, что завтра меня ждёт дальняя поездка, спиртным я не злоупотребляла, но всё равно легла лишь под утро. Поэтому в десять, сидя за рулём, я отчаянно боролась с зевотой. Дети сзади тоже клевали носом. Они принимали активное участие во вчерашнем праздновании,
На полпути к Олимпии я не выдержала и, остановившись на заправке, купила в автомате стаканчик кофе. Дети на остановку не среагировали — борьба со сном была проиграна вчистую.
К полудню мы были на месте. Разбитые и недовольные.
Зевающий Макс нёс горшочек с Пармскими фиалками — любимыми цветами именинницы, которые собирался вручить ей самолично. Эбби немного покапризничала со сна, но быстро слезла с моих рук и шла рядом с Максом, сжав в ладошке рисунок с нашим семейным портретом. Разобрать, кто здесь кто, было непросто: три жирные кляксы одинакового роста и комплекции стояли на отдалении друг от друга. И лишь пририсованные к одной из клякс серёжки-колечки намекали, что это была я.
Дверь в квартиру миссис Стоун распахнулась после второго звонка, и поначалу мне показалось, что я снова уснула.
Я помотала головой и ошарашенно уставилась на стоящую передо мной женщину.
— Миссис Митчелл?
— Мисс Дэвис?
Одетая в лёгкое светлое платье с накинутым на плечи бежевым пуловером из тонкого кашемира, Эллен Митчелл смотрелась в дверях маленькой квартирки моей бывшей учительницы английской королевой, неожиданно нанесшей визит своим подданным.
Несколько секунд она изучала меня, потом перевела взгляд на Макса. С горшком в вытянутых руках он стоял рядом со мной. Эбби, как обычно, желая устроить сюрприз бабушке Стоун, пряталась за моей спиной. Я же боролась с желанием схватить детей в охапку и задать стрекоча до того же Сан-Диего.
Голос миссис Стоун вывел нас из оцепенения:
— Ох, Эллен, ты уже открыла? Проходите, проходите, мои дорогие.
Поражённая миссис Митчелл посторонилась, пропуская устремившегося вперёд Макса.
— С днём рождения, бабушка Стоун! — заорал он, протягивая цветочный горшок. — Это Пармские фиалки, я их сам выбирал. Вам нравятся?
— Конечно, нравятся, дорогой. Они замечательные. — Именинница взяла цветы и приобняла Макса, целуя его в макушку: — Спасибо.
Довольный Макс улыбался во весь рот, а я забыла о дыхании, чувствуя, как Эбби ручками перебирает мою юбку, продвигаясь вперёд.
— А где же моя любимая девочка?
Морщинистое лицо миссис Стоун расплылось в тёплой улыбке, когда малышка, наконец, выглянула из своего укрытия.
— Ой, а кто это у нас там спрятался? Ты тоже приехала меня поздравить, солнышко?
Так же, как минутой раньше её брат, Эбби протопала к миссис Стоун, протягивая ей слегка помятый листочек. Та с улыбкой взяла его и сразу принялась рассматривать.
— Ты нарисовала это сама? Чтобы вы всегда были со мной, правильно, детка?
Эбби, ещё не до конца проснувшаяся, обернулась ко мне за поддержкой.
Теперь они все смотрели на меня: Эбби, Макс, миссис Стоун и Эллен Митчелл. Молчание затягивалось. В уме я всё ещё прикидывала варианты побега. Но мои дети были по ту сторону двери, и я решительно прошла в квартиру.