Вызов (дилогия)
Шрифт:
— Помню. И что, ты предлагаешь мне писать? О чём, например?
— Да о чём хочешь. — Сандра, казалось, была рада, что я не послала её к чёрту. — Возьми ручку, блокнот и пиши.
Никто не предполагал, что из этого пьяного разговора выйдет что-то путное.
Я начала писать.
Сначала о том, что переживаю, обнажая на листе бумаги свою душу; писала о том, что чувствую. Эти записи я решила сохранить и никогда никому не показывала: много тайн хранили те листики, исписанные шариковой ручкой. Многое из того, что не
А потом я начала писать короткие истории о маленькой девочке, которая знакомилась со всем, что окружало её в доме, становясь его хозяйкой. Она переживала массу приключений, к примеру, вдевая нитку в иголку или в первый раз вымыв посуду. Это было забавно, легко и весело.
Я читала свои истории Максу. Ему нравилось. Я опробовала их на "эм квадрате", Сандре, Марти — все говорили, что это весело. Однажды, набравшись смелости, я отправила их в редакцию газеты в Олимпию, и вскоре мои истории появились в пятничном выпуске в разделе для самых маленьких.
У меня получилось! Особых денег это не приносило, но было именно тем, чем нужно: основой для того, что могло в корне изменить мою жизнь.
А дальше события разворачивались стремительно.
По словам моего выпускающего редактора, крупнейшее издательство Сиэтла, "Мейсон", заинтересовалось моими историями. Они предложили объединить их и выпустить одной книгой — альбомом с красочными иллюстрациями. Я была счастлива и одновременно очень напугана. Книга — это совершенно другой уровень. Смогу ли я, потяну ли? Но у меня было чёткое понимание, что двигаться дальше — жизненно необходимо. Хотя бы ради детей. Именно поэтому завтра я отправлялась в Олимпию, где меня ожидала встреча с потенциальным издателем.
Было уже около двух часов ночи, когда я, затушив сигарету, отправилась спать. Заглянув в комнату моего маленького рыболова, я поправила на нём одеяло и выключила настольную лампу. Затем зашла к себе в спальню, где в кроватке, поставленной рядом с моей, тихонько посапывала Эбби.
Мой ангел! Безумно похожая на своего отца, по характеру она была мягкой, уступчивой, неконфликтной. И в то же время — своенравной. Эти черты настолько хорошо дополняли друг друга, что я искренне удивлялась, как бог послал мне подобное чудо.
Поцеловав её в лобик, я, наконец, легла в постель. На сон у меня оставалось всего лишь три часа.
Настоящее. Глава 16
Soundtrack — One Headlight by The Wallflowers
Казалось, всего минуту назад голова коснулась подушки, и вот уже писк будильника выдёргивает меня из сна.
Вскинув руку, я выключила его и по привычке посмотрела в сторону детской кроватки. Эбби крепко спала, разбросав в разные стороны сжатые в кулачки ручки. Как всегда её одеяльце сбилось к ногам. В этом мои дети были одинаковы — во сне постоянно раскрывались, и первое, что я делала, просыпаясь среди ночи, — натягивала одеяло на спящую дочь, а затем
Стивен должен был заехать в шесть. У Макса оставалось полчаса на то, чтобы умыться, одеться и ещё раз проверить свои вещи.
Я зашла в его комнату. Он спал на боку, подперев кулаком щёку. Так же спал и Майкл.
— Сынок, вставай. — Он нахмурился, перевернулся на живот, но не проснулся. — Вставай, рыбак, проспишь путину!
Я присела на край кровати и круговыми движениями начала поглаживать его по спине, ладонью ощущая выпирающие косточки позвоночника.
— Макс, Стивен скоро приедет. Вставай, малыш, а то не успеешь позавтракать.
Он замычал что-то нечленораздельное, покрутил головой и, выпятив попку, медленно поднялся на корячки. Потом, пошатываясь, сел на колени. Это была его обычная манера просыпаться.
— Умывайся, одевайся и спускайся.
— Угу.
Потихоньку, всё ещё с закрытыми глазами, Макс начал передвигаться к краю кровати.
Мой самый любимый на свете мальчик. Ещё совсем маленький, но уже такой взрослый.
Яичница с беконом была почти готова, когда Макс появился на кухне. Он кутался в старенький свитер, сонно поёживаясь от утренней прохлады.
— Возьми папину толстовку. Она тёплая, ты сразу согреешься.
Макс послушно подошёл к вешалке и снял с неё толстовку Майка, которую пару часов назад туда повесила я. Ему она доходила до колен, рукава — на треть длиннее нужного.
С замиранием сердца я присела на корточки, чтобы их подвернуть.
— Не плачь, мам, — пробормотал Макс, почувствовав моё настроение.
— Не буду, малыш.
Стивен без стука вошёл в дом. Я никогда не запирала дверь, переживала за детей: мало ли что могло со мной случиться, а у них всегда должна быть возможность покинуть дом. Слава богу, Лонгвью был безопасным городком — управление полиции во главе с моим отцом неустанно следило за этим.
Макс соскочил со стула и пулей рванул навстречу.
— Привет, Стив. Я готов!
— Привет. — Стивен улыбнулся, пожимая впихнутую в его руку ладошку. — Чертовски холодное утро. Не дрейфишь?
— Неа!
— Сядь и доешь, — одёрнула я сына. В его характере было сорваться с места, забыв обо всём на свете, и я всю жизнь с этим боролась.
Нехотя, Макс подчинился. Желая смягчить положение — всё-таки не дело унижать мальчишку перед старшим товарищем, — я предложила Стивену к нам присоединиться.
Тёплая улыбка расплылась на смуглом лице.
— С пребольшим удовольствием!
Я рассмеялась: вряд ли в желудке у парня было что-либо, кроме чашки кофе.
Положив ему остатки яичницы и пару чесночных тостов, я впервые за долгое время почувствовала себя цельной, наблюдая, как двое мужчин — большой и маленький, — уплетают завтрак. Черноволосый Стивен очень походил на Майка. Так же, как кузен, он низко склонялся над тарелкой, когда доедал последние кусочки яичницы, подбирая её хлебом.