Вызов (дилогия)

Грушевицкая Ирма

— Кэтти, имей совесть! — Фиби прошла вперёд, даже не глядя на невестку. — Второй вечер проводить за тасканием пьяных тел, это слишком. Пусть мальчики спокойно поспят, а мы в это время спокойно отдохнём.

Приветствуя, Кэтрин быстро расцеловала меня в обе щёки:

— Да мне-то что, пусть спят. Кровать у нас широкая. Знаешь, Лив, у меня такое чувство, что скоро мужья потребуют у нас развода.

— Зачем? — опешила я.

— Чтоб пожениться, дурочка. — Она громко расхохоталась, затем поцеловала дочку и опустила её на пол: — Прости, детка, мама опять сказала плохое слово.

Малышка,

одетая в розовый купальный костюмчик, состоящий из топика и трусиков с оборочками, проковыляла на своих маленьких ножках ко мне.

— Приветь, ты принцесса? — спросила она тоненьким голоском, по-детски коверкая букву «р».

— Нет, детка, я не принцесса.

Присев на корточки, я с улыбкой смотрела в очаровательное личико. Огромные голубые глаза с длинными каштановыми ресницами, маленький носик-пуговка, чуть-чуть сгоревший на солнце, пухлый, приоткрытый ротик, — очаровательная девочка, унаследовавшая красоту матери.

— Меня зовут Лив. Приятно познакомиться.

— А я Элизабет. Ты умеешь надувать жаб, как принцесса Фиона?

Я засмеялась:

— Нет, Элизабет, к сожалению, не умею. Но мне нравится мультик про Шрека. И моему сыну Максу тоже.

— А он где? — Она начала заглядывать мне за плечо.

— Он остался дома со своим дедушкой.

— Ну всё, Лиззи, политес соблюден. — Кэтрин взяла дочку на руки. — Пойдёмте к бассейну.

Идя сквозь дом к внутреннему дворику, я не переставала удивляться тому, с каким вкусом он был оформлен. Сочетание цветов, детали интерьера, цвет стен, мебели — всё было идеально, всё подходило этому дому, всё кричало об изысканном вкусе его владельцев; кричало не о роскоши, а о шике. О потрясающей работе, которая была проведена, чтобы дом поражал изнутри не меньше, чем снаружи. Возглас восхищения вырвался у меня, когда, проходя через красивую гостиную с раскрытыми французскими окнами, я увидела яркое закатное солнце, отражающееся в лакированной крышке стоящего посредине комнаты белого рояля.

— Нравится? — спросила Кэтрин, улыбаясь.

— Очень! — с восхищением прошептала я. Картина, открывшаяся мне, ошеломляла.

— Это Закатная комната. Гордость Фиби.

— Гордость Фиби?

— Я придумала её дизайн, — пояснила та. — Как и всего остального дома.

— Ты? Это всё, — я обвела рукой комнату, — сделала ты?

— Ага, — Фиби с гордостью улыбнулась.

— Господи, Фиби, это потрясающе! Ты настоящий талант! Это… это… — От восторга я забыла все слова. — Это должно быть в каком-нибудь журнале по искусству.

— А оно и было, — Улыбка Фиби стала ещё шире. — В «Двелл» нашему дому посвятили целый разворот. Ну что, пойдём поплаваем?

— Ой, нет, не сегодня! Сегодня я просто смотрю. Здесь так красиво.

— Тогда идём, я покажу тебе остальной дом, — предложила Кэтрин, опуская на пол Лиззи.

— Нет, пожалуйста, если можно, попозже.

Внезапно я осознала более насущное желание воспользоваться ванной. О чём, краснея, сообщила Кэтрин.

— Конечно, дорогая. Гостевой туалет на ремонте, поэтому по коридору налево, потом наверх. Вторая дверь справа. Мы будем ждать тебя на улице.

Пройдя по коридору, я увидела красивую

широкую лестницу, ведущую на второй этаж. Её перила располагались на двух уровнях: снизу обычных шли такие же, сделанные специально для маленьких гостей. Исключая Закатную комнату, всё в доме кричало о том, что в нём живут дети. Разбросанные игрушки, яркие книжки, разложенные на горизонтальных поверхностях, тут и там валяющиеся надувные мячи, круги и нарукавники, предназначенные для игр в бассейне, детская одежда, свисающая даже с перил, — именно такие мелочи делают дом живым. Я улыбнулась, поднимая лежащий на лестнице мячик для пинг-понга, — а это уже опасно! Запросто можно поскользнуться.

Крутя в руках мячик, я поднялась на второй этаж и, следуя указаниям Фиби, подошла ко второй по счёту двери. Её красивая бронзовая ручка заинтересовала меня. Она была старинная, но не массивная, а очень изысканная, закругляющаяся на конце тонким завитком в виде цветка. Я смотрела на неё, пока открывала дверь. И пока закрывала тоже. А когда повернулась, моё сердце перестало биться.

Передо мной стоял самый красивый мужчина, из когда-либо виденных в жизни. Его глаза были слегка прищурены, на губах играла кривая усмешка. Он смотрел прямо на меня. Огромное зеркало за широкой спиной позволяло рассмотреть его со всех сторон.

А смотреть было на что: он был полностью обнажен.

Прошлое. Глава 7

Его влажные волосы были гладко зачесаны назад, но несколько непокорных прядей уже упали на лоб. Он только что вышел из душа, и на совершенном теле блестели бриллиантовые капельки воды. Волоски на груди лежали маленькими влажными завитками. В кончиках пальцев закололо, когда я представила, как это будет — лежать на нём и накручивать на них эти жесткие завитки. Тело мужчины было совершенным и с лёгкостью могло бы украсить собой следующую обложку «Менс хелс»: рельефные мускулы на груди и руках принадлежали если не профессиональному спортсмену, то, по крайней мере, тому, кто ежедневно посещает спортзал.

Взгляд опустился ниже, и я задохнулась: святые угодники, вот это член! Вообще-то, сравнивать мне было не с чем: кроме члена мужа, другие я видела разве что в порнофильмах. Тому же, что предстал передо мной, мог позавидовать сам Дирк Дигглер из «Ночей в стиле буги». Даже будучи расслабленным идеальными размерами и красотой он вызывал во мне трепет.

На мгновение я представила, как в возбуждённом состоянии этот красавчик заставляет меня кричать от страсти; проникает настолько глубоко, насколько я позволяю его в себя впустить. Божественно!

Неужели я назвала чей-то член божественным?

Какой ужас!

Моментально залившись краской, я опустила взгляд ниже.

Его длинные ноги — крепкие, сильные мужские ноги, — были так же совершенны. Всем своим обликом стоящий передо мной обнажённый мужчина вызывал ассоциации с хищником. Хищником, находящимся в своём логове, — сытым, довольным, расслабленным.

И ни капельки не смущённым.

Я тяжело сглотнула.

— Насмотрелась?

Услышав насмешливый голос, я вздрогнула и наконец подняла глаза.