Выжить. Остаться собой

Кобзева Ольга

– Извините, мне пора, - стала отступать энергичнее, вспоминая, где могла слышать слово «шэрх». А ведь точно слышала.

Мужчина не отставал.

– Как тебя зовут хоть? – мужчина не отставал.

– Асана. Зачем вы за мной идете?

– Как зачем? Одну тебя в лесу оставить, что ли? Бардарик мой с той стороны на берегу стоит, вдвоем уместимся. Отвезу тебя на землю, сходим в управу, опекуна тебе найдем. А нет, так у меня поживешь пока.

Остановилась, обдумывая.

– Я не одна, - призналась честно. – Меня друг ждет,

он ранен.

– Что ж ты молчишь? Вот девки! – прицокнул. – Знахарь я, другу твоему помогу. Где он? Далеко?

– На берегу. За теми деревьями.

Какое-то время шли молча. Я немного заплутала и так вышло, что мы вышли к месту вчерашней схватки. Поверженный саблезуб так и лежал, издавая чудовищную вонь.

– Стой, девка! – мужчина меня даже за плечо схватил. Обошел, подходя ближе к поверженному зверю. Осмотрел его. – Шэрх, - издал с ужасом. – Никак дикий, неприрученный. Или вырвался у кого.

Мужчина выглядел испуганным не на шутку.

– Это шэрх? – кивнула на мертвого хищника.

Мужчина перевел на меня недоуменный взгляд.

– Это дшатр. Неужто не знаешь? Идем скорее к твоему другу. Коли не повезет нам шэрха встретить, то уж не спасемся.

Кажется, я начала догадываться, кого он шэрхом называет. Вскоре мы подошли к укрытию. Орхис затаился, скрытый зарослями, напоминающими ивняк. Друг проснулся и теперь настороженно следил за нашим приближением. Мужчина, думаю, птеродактиля еще попросту не заметил, потому что шагал уверенно и бесстрашно.

– Стойте, - обернулась к нему. – Мой друг… он не человек. Бояться не стоит. Если вы не замышляете дурного, он вас не тронет.

– Не человек говоришь? Зверушка, что ль, какая? – усмехнулся знахарь. И тут Орхис поднялся на задние лапы, показываясь в полный рост.

– Орхис, спокойно, - подошла ближе, кладя раскрытую ладонь на опущенный лоб птеродактиля. – Этот мужчина знахарь, пусть он твою лапу посмотрит, - попросила, нежно поглаживая мягкие перышки одной рукой, вторая так и держала подол с ягодами. – Вы ведь его шэрхом назвали? – обернулась к белому как мел мужчине.

– Он у тебя прирученный, что ли? – едва слышно выдавил он. – А пасть почему не завязала?

– Вы себе сначала намордник наденьте! – рассердилась я. – Как же ему есть, пить с завязанной пастью, по-вашему?

– Так а если плюнет? Ты дшатра не видела, что ли?

– Видела. Орхис защищался, он ни на кого первым не нападал. Эти ягоды точно ему не навредят?

– Воршики-то? Да как же они навредят, если специально их для шэрхов выращивают?

– Будешь? – протянула другу, настороженно разглядывающему чужака, горсть ягод.

Съел, собирая с ладошки по одной, осторожно, не желая навредить. Сама проглотила с десяток ягодок, на вкус оказавшихся неимоверно горькими. Скривилась, но съела. Не знаю, что за зверь эта их циниш, но ее с меня скачивали, это мне известно наверняка, так что восполнить не помешает. Остальные ягодки скормила Орхису.

–

Посмотрите его лапу? Дшатр повредил вчера, я как смогла перевязала, но не уверена, что все правильно сделала.

– Я бы посмотрел, - мужчина так и стоял на одном месте, даже дыша через раз, как мне кажется. – Да только подпустит ли?

– Подходите к нам, - позвала, мысленно прося Орхиса довериться знахарю. – Вас как зовут-то?

– Эльсинор я, - мужчина приближался ну просто крохотными шажками.

– Да вы не бойтесь, Эльсинор, - попыталась подбодрить. – Орхис вас не тронет.

– Откуда знаешь, что не тронет? Сам сказал?

– Сам и сказал, - подтвердила ошарашенному мужчине. – Давай лапу, - попросила Орхиса, сама протягивая поврежденную конечность в сторону знахаря. – Это я ветку примотала, чтобы перелом не двигался. Размотать?

– Размотай, - кивнул он. – Глянуть надобно. Перелом сама сложила? – Эльсинор весь покрылся испариной, кожа мужчины побледнела едва ли не до синевы, но он все же нашел в себе мужество осмотреть лапу смирно стоящего Орхиса.

– Сама.

– Молодец, верно кость собрала. У шэрхов быстро все зарастает, а после воршиков и того скорее должно. Но напрягать лапу нельзя. Покой еще несколько дней обязателен. В крови он весь, - заметил знахарь. – Еще раны серьезные имеются?

– Нет. Все, что нашла, я обработала. Это больше не его кровь, а того дшатра.

– Держи ветку, обратно примотаю, - попросил Эльсинор. – Воршиков еще бы набрать. Взрослому шэрху их много нужно, а уж после кровопотери особенно. Жди тут, сам наберу схожу. Давно вы в лесу-то живете?

– Со вчерашнего дня, - ответила напрягшись, и Орхис это сразу почувствовал. Глаза птеродактиля сузились, он издал тихий, но тем не менее угрожающий клекот. Эльсинор аж отпрыгнул от нас.

– Эй, ты чего? Не хочешь рассказывать, так и не надо. Так просто спросил, мне ваши тайны неинтересны. Только не след девке в лесу сидеть. Дом у меня недалеко. Один живу, места хватит. Поспать где есть, да и на стол соберу. Во дворе загон большой, раньше оречи были, теперь пустой стоит, так что и шэрха твоего пристроим. Решайте пока, а я схожу за воршиками. Корзины, жалко, не взял, ну да наберу сколь унести сумею. Жди, девка, не вздумай убегать, дурного ничего не замышляю, не о чем переживать.

– Зачем я вам? – спросила уже в спину уходящего мужчины. – Еще и с шэрхом.

– Дочка у меня три оборота как сгинула, - буркнул Эльсинор. – А что с шэрхом… так прирученный же.

Глава 11

– Точно со мной на бардарике не хочешь?

– Вы, главное, дорогу показывайте, - еще раз попросила я. – А мы с Орхисом следом.

Эльсинор занял место в небольшой самоходной лодке, нагруженной какими-то мешками. С удивлением следила, как лодка, стоило мужчине занять свое место, поплыла сама собой, без каких-либо усилий с его стороны.