Выстрел издалека
Шрифт:
Когда Мэри закрыла дверь, Карлос бросил свою жертву на кровать, как ковбой, заваливающий на землю бычка. Горничная била ногами, а Карлос пытался обхватить левой рукой ее горло, но это оказалось непросто. Горничная дышала короткими рывками, глаза ее выкатились от страха, но она все еще была в сознании.
Мэри усмехнулась.
– Давай, Ильич, кончай ее.
Карлос все пытался схватить женщину за горло, но она судорожно мотала головой из стороны в сторону.
Мэри покачала головой и полезла в сумку. В руках ее появился Р228 с глушителем, и она, почти наугад, прицелилась в грудь горничной, водя оружием туда-сюда, чтобы не попасть в Карлоса.
– Спрячь тележку, – сказал он, и принялся заворачивать тело в ковер.
Мэри вышла в коридор и вернулась с тележкой. Карлос перекинул тело горничной через плечо и свалил его в ванную, затем туда же затолкал тележку и закрыл дверь. Подошел к окну и посмотрел на улицу. Менее чем в полумиле раскинулся бейсбольный стадион, насыпь подающего была отлично видна, а за ней стоял зевака.
– Пожалуйста, помоги мне подвинуть стол, – попросил Карлос, и вместе с Мэри они подтащили к окну туалетный столик.
Мэри посмотрела на часы.
– Скоро мне идти, Ильич.
Мэри раздумывала, прощаться или нет. Она знала, что Карлос не любит, когда ему желают удачи, а сказать: «До встречи на аэродроме», – было бы слишком банально. То, что они собирались сделать, было настолько грандиозно, что требовало достойных случая слов, но в голову ничего не шло. Мэри вдруг заметила, что Карлос смотрит на нее с улыбкой восхищения, и впервые в жизни ее охватило возбуждение от его взгляда.
Карлос подошел и заключил ее в свои мощные объятия, по силе напоминавшие скорее борцовскую хватку, чем знак нежной дружбы. Поцеловал ее в обе щеки, а затем отодвинул от себя, положив руки ей на плечи.
– У нас все получится, – сказал он. – Мы оба добьемся того, чего хотим. Того, что нам надо. – Он смотрел ей прямо в глаза, и она опустила голову, чувствуя себя маленьким ребенком в отцовских объятиях. Взяв ее за подбородок, он поднял голову Мэри вверх и мягко скомандовал: – Иди. И береги себя.
Когда она вышла, Карлос открыл дипломат и принялся собирать винтовку Лены. Внизу, на автостоянке, молодые люди с ярко-оранжевыми флажками указывали водителям дорогу к свободным местам, а тротуары заполнялись толпами бейсбольных болельщиков, болтающих и смеющихся по дороге на стадион.
Патрик Фаррелл включил спутниковую навигационную систему и прочитал на экране дисплея свои координаты, а Мэтью Бейли развернул дирижабль на север, в сторону Чесапикского залива. С высоты всего пятьсот футов они ясно могли различать волны, катящиеся по морской поверхности внизу. Бейли видел, как по волнам скользит яхта, а пожилой мужчина в белой водолазке одной рукой держит штурвал, а другой – банку с пивом.
Фаррелл переговорил с балтиморской диспетчерской и получил разрешение на вход в зону действия систем управления главного международного аэропорта.
– Возьми курс три-пять-пять, – сказал Фаррелл Бейли, – и мы пойдем над городом. Придется подняться повыше, поэтому набирай девятьсот футов, и тогда уж точно не встретим никаких препятствий.
Бейли кивнул, произвел корректировку курса и начал набирать высоту. Слева внизу, на расстоянии семи миль, он мог видеть обгорелый остов дома, в котором они останавливались, теперь он представлял из себя груду почерневших балок. Газоны вокруг дома были перепаханы колесами пожарных машин, давно
Бейли быстро глянул через плечо. Оператор и ассистент готовили свою аппаратуру. Ассистент открыл люк в полу гондолы, где было оборудовано место для камеры, что давало возможность снимать прямо сверху.
– Идем точно по расписанию, – произнес Бейли. – По данным метеослужбы ветер меньше пяти узлов.
– Отлично, – заметил Ловелл.
Впереди он увидел небоскребы городского центра, искрящиеся в лучах послеполуденного солнца.
Коул Говард нашел Боба Санджера на втором ярусе главной трибуны, занятого проверкой мер безопасности при входе в ложу, за присутствие в которой своих представителей и клиентов корпорации платили бешеные деньги. Поскольку в одной из центральных лож должен был присутствовать президент и важные иностранные персоны, корпорациям была передана просьба заранее представить списки своих гостей, а каждый посетитель был обязан предъявить пригласительный билет и пройти проверку агентов Секретной службы. Директора по менеджменту одной из ведущих нефтяных компаний, пришедшего на стадион в сопровождении дамы, не являвшейся его женой, не пропустили в ложу, поскольку на нее не имелось соответствующего допуска, и представитель этой же нефтяной компании по связям с общественностью пытался убедить Санджера быть более снисходительным. Санджер терпеливо объяснил, что меры безопасности не могут изменяться ни при каких обстоятельствах, и если представитель будет продолжать настаивать на своем, его выпроводят со стадиона, а следующие двадцать четыре часа он проведет в камере.
Говард с большим изумлением наблюдал, как человек этот пулей вылетел вон, грозя, что будет жаловаться боссу Санджера.
– Ну и задница, – заметил Санджер, подходя к Говарду, Джокеру и Клутези. – Думаю, до него так и не дошло, что мой босс – президент Соединенных Штатов. О чем он думает? Что я поставлю его лакейские обязанности выше президентской безопасности? – На нем были форменные темные очки, и Говард вдруг понял, что впервые видит главу Секретной службы без его пенсне. Когда он не улыбался, черные очки придавали ему несколько зловещий вид. – Ну, как жилеты? – спросил Санджер.
– Отличные жилеты, – сказал Говард. – Когда прибывает президент?
Санджер посмотрел на часы.
– Через десять минут. Его вертолет приземлится в парке у стадиона. – Санджер сделал указующий жест рукой и Говард заметил, что в его правое ухо вставлен наушник. – Наши люди проводят президента и первую леди прямо к трибунам. Премьер-министра он будет приветствовать в ложе. После исполнения гимна премьер-министр спустится к насыпи и подаст первый мяч, а затем его проводят обратно в ложу. Его собственная охрана будет при нем, а вокруг – наши агенты.
Говард нахмурился и полез в карман за листками, которые дала ему Келли. Там ничего не говорилось о том, что премьер будет делать первую подачу. Это был досадный промах.
Санджер повернулся и посмотрел на всех троих.
– Ваши рации при вас? – Они кивнули. – О'кей, в эфире мы пользуемся кодовыми именами, чтобы не было путаницы. Пестрый дудочник – это президент.
– Пестрый дудочник? – переспросил Джокер. – Вы серьезно?
Санджер улыбнулся.
– Такое у него кодовое имя. Мы начали его использовать во время выборов, и, насколько я понимаю, менять его никто не собирается.